А вот багажник разочаровал. Абсолютная пустота. Ни артефактов, ни фонящей магии, ни малейших зацепок или ценностей.

— Пустышка, — констатировал я, с глухим стуком захлопывая крышку. — Василиса, нам остаётся только одно, засесть в засаду и ждать.

— И заодно попытаться разговорить нашего престарелого Карлсона, — кивнула она.

Чтобы мой автомобиль с маркировкой «Почта России» не мозолил глаза соседям и не спугнул нашу цель, я перегнал его на пару сотен метров вниз, обратно по грунтовке, спрятав ближе к реке. К дому возвращался пешком, стараясь не привлекать внимания.

За это время Василиса успела обойти территорию, просканировав двор и окрестности при помощи магии. Результат её явно не устроил.

— Вот мы вроде бы шли по следу и попали точно туда, куда надо. Всё указывает на то, что Добрыня здесь был… — недовольно пробормотала она, когда мы присели в зале прямо на пол у дивана.

Над нами, в центре бумажной берёзовой рощи, Сергей Борисович всё так же увлечённо смотрел телевизор. На экране жизнерадостные ведущие «Магазина на диване» агрессивно пытались впарить зрителям очередную «чудо-швабру».

Символично. Глупая, яркая и фальшивая иллюзия в квадратном ящике, идеальное дополнение к той, что сейчас цвела в голове старика.

— Дурят наш народ, внучок! Ох, дурят! — с искренним восторгом выдал Сергей Борисович.

Он обернулся к нам, абсолютно игнорируя наши тихие перешёптывания, и ткнул свободным от старческого артрита пальцем в экран. Там всё так же рекламировали «чудо-швабру», которая якобы выполняла шестьдесят две полезные функции за символические шесть тысяч рублей, а самым быстрым покупателям сулили в подарок ещё и настоящий узбекский ковёр.

— Прикольно. А критическое мышление-то работает. Я бы даже сказал, соображает он куда лучше некоторых наших современников, — едва слышно шепнул я Василисе, после чего вновь переключил внимание на старика.

— Дед! — позвал я громче. — А ты вообще, чем по молодости занимался?

— Ой, внучок, да кем я только не был! — дед оживился, глаза его блеснули ностальгическим огоньком. — Я ж сначала-то комсомольским работником был! Столько по всесоюзным стройкам помотался — страсть! А как девяностые грянули… кушать-то что-то надо? Ну, чего уж греха таить, заделался челноком, контрабандистом. Возил магнитофоны из Казахстана, а туда, значит, вёз косметику да парфюмерию. А бабку свою помнишь?

Я, разумеется, уверенно кивнул.

— Ты не смотри, что бабка Наталья под конец тихая да скучная стала. Она в те годы, знаешь, какие схемы крутила? О-о-о! — он многозначительно поднял палец вверх. — Вот у кого голова работала как швейцарские часы! Мы ж тогда на её схемы этот «Мерседес», что во дворе стоит, и взяли.