— Ну так рассказывай, дух воздуха, — с набитым ртом пробормотал я.

— А что тут рассказывать, Вадим… — он сел в своё кресло напротив, закинул ногу на ногу. — Я Соловей. Ты, наверное, слышал обо мне под более распиаренным именем. Соловей-разбойник, — он гордо вскинул подбородок. — И, по правде сказать, разбоем на дорогах я со стародавних времён не брезговал. И стыдиться этого не намерен!

— Я не инквизитор и даже не полиция, чтобы осуждать и читать тебе мораль, Соловей. Больше того, — я насмешливо приподнял бровь, — полицейский в этой комнате именно ты.

— Ну да, ну да, есть такое дело, — он развёл руками, и шелковые волны разошлись по слишком длинным рукавам халата. — А где мне ещё, по-твоему, работать? Трассы, досмотры, свистеть опять же…

— Я же говорю, это не моё дело, — я пожал плечами, дожёвывая бутерброд.

— Не твоё, говоришь? — Соловьёв прищурился. — А как насчёт твоего инквизиторского значка? Скажешь, на распродаже купил? Только не заливай, я сразу почувствовал в нём магию.

— Я несколько раз помог Инквизиции избавиться от… скажем так, очень плохих существ, — спокойно ответил я. — Вот они и выдали мне этот жетон. В качестве бонуса, так сказать, и официальное право на ношение кнута.

— Ты явно не договариваешь, Вадим, — с укоризной покачал головой Соловей. — Ладно. Что-то я отвлёкся. На чем это я? Ах, да! Короче, как ты мог заметить, служу я на трассе. Гаишником.

Он произнёс это с такой интонацией, будто говорил о должности генерала.

— Коллеги меня побаиваются, но ценят. Оказалось, что от моего свиста, кто хошь останавливается, — он самодовольно ухмыльнулся, поправляя шелковый рукав и беря бутерброд. — И никакие «корочки», никакие чины меня не смущают. Хоть ты депутат, хоть бандит с большой дороги, нарушил — пятёру на капот положи!

— Гм… — я сделал глоток чая. — Рискну предположить, у самого «неподкупного» инспектора регулярно возникают проблемы с законом?

Соловей поморщился.

— А то! От этого у меня уже лёгкая паранойя развивается. Трижды инициировали внутренние расследования. То Следственный Комитет припрётся, то Генпрокуратура. И ведь задают одни и те же дурацкие вопросы, откуда, мол, у скромного старлея дом в пятьсот квадратов в элитном районе на берегу Дона? Да ещё и рыночной стоимостью в миллион бакинских? Козлы мичуринские! Откуда-откуда… — он возмущённо посмотрел на бутерброд. — Добрые люди подарили от чистого сердца, вот откуда!

Он недовольно крякнул и в один укус ополовинил бутерброд, яростно заработав челюстями. Я терпеливо ждал, пока двоедушник-коррупционер прожуёт.