Я ничего не объяснял.

Информация — штука ценная, делиться ей я не спешил.

Как мне кажется, Шарпей, когда осквернил Мегалит убийством и изнасилованием, принёс кровавую жертву, неосознанно провёл ритуал. Возможно, поэтому ещё и откачал у осквернённого мегалита его силу и талант. Это объясняло, почему он из простого убийцы, без особенного образования, продвинулся до финансового воротилы.

Краденная сила — вот что это было. И теперь эта магия, чуждая простому человеку, покидала его. Он становился бледным и потерянным, словно из него выкачивали его власть и силу.

«Синхронизация требует времени», — сообщил мне мегалит и отключился от меня.

Последним штрихом мы заставили его забыть про этот разговор и наше вмешательство. Это было как у хакеров, нужно ещё и «потереть логи», замести следы.

Меня мутило, но я всё ещё твёрдо держался на ногах:

— Одевайся, Шарпей. Нам пора идти.

— Сейчас? — удивилась Тамара. — В ночь?

— Ты собралась меня чаем поить?

— Нет, но… Ночь же на дворе.

— Там, куда мы идём, принимают круглосуточно.

— Слушай, добренький Водяной, а давай утром? Он не сбежит, обещаю.

— Да он бы и не смог, он безвольный, даже если ты его оставишь в покое, от такого в себя приходят дня за три.

— Ну и хорошо! Я его чутка попью, не сильно. Мне молодость нужна, ну ты понимаешь? И он мне расскажет про номера счетов и способ снять с них деньги удалённо.

Я слегка охренел от её наглости:

— Хочешь его обокрасть напоследок?

— А ты против, Водяной? Ты мне должен за работу. Есть чем заплатить?

Я вздохнул:

— Да хрен с ним, воруй, но подчисти его память, чтобы он про эти счета в ФСБ не рассказал. Но не вздумай ему побег устроить или хуже того, казнь. Я за счёт колдун-камня всё в Колдухине чувствую.

Я оставил их до утра, ушёл, не прощаясь. Последнее, что я увидел, что Тамара поманила дочек. Понятно, твою мать, волчица учит волчат охотиться. От мысли этой меня передёрнуло.

Выйдя от Тамары, я немедленно набрал номер Дениса инквизитора.

— Вызывай своего босса, как там его, Яковлевича. Есть Шарпей и он горит желанием дать признательные показания.

— Чемоданчик?

— Тоже будет. И пистолет. Хранение и применение оружия.

— Вадим, — вздохнул он. — Что значит «будет»?

— Я утром его приведу пред твои ясные очи.

— Ну что за театральщина, нагнетание? Давай, я его арестую и он себе тихо-мирно посидит в камере?

— Не могу, ситуация иная. Завтра утром мы у тебя…

Закрыв глаза, я чувствовал, что сейчас мой собеседник инквизитор находится возле опорника, смотрит на Камколь-озеро, совершенно один.

Одиночество — это вообще какое-то его проклятие или стиль жизни.