Ефимка оглядел меня с головы до ног — быстро, оценивающе:
— Парень хочет поглазеть на наёмников? Смелый. Или глупый. Ладно, пошли. Но слушайся. Если скажу «ползи» — ползёшь. Скажу «молчи» — молчишь. Один звук не к месту — и нас обоих пришьют стрелой к дереву. Понял?
— Понял, — кивнул я.
— Тогда выдвигаемся. Сейчас. Пока светло. К вечеру выйдем на точку. Посмотришь, что хотел, и назад. Ночью возвращаться опасно, но что поделать.
Мы вышли из избы.
Кузьма остался с Анфимом. Я видел, как он смотрел мне вслед — с беспокойством, со страхом.
Ефимка шёл быстро, уверенно, по тропам, которые знал наизусть. Я следовал за ним, стараясь не шуметь, не отставать.
Мы углубились в лес.
Деревья сгущались. Тропа становилась уже, темнее. Солнце скрывалось за кронами.
Я шёл и думал:
«Сейчас я увижу врага. Своими глазами. Пойму его силу. И тогда решу, как действовать. Бежать — не вариант. Тихон прав: мёртвая река не кормит. Если я не открою её — мы все умрём. От голода или от рук Авинова. Разницы нет. Значит, нужно найти способ открыть. Любой. Каким бы безумным он ни казался».
Ефимка остановился, поднял руку. Прислушался. Потом махнул мне — тихо, осторожно:
— Дальше на животе. Совсем близко. Не шевелись, не дыши громко. Они зоркие.
Мы легли на землю, поползли по мокрой траве и опавшим листьям.
Медленно. Метр за метром.
Впереди деревья редели. Появился просвет.
Ефимка замер, лёг плашмя. Я лёг рядом.
Он указал вперёд:
— Вот. Смотри.
Я посмотрел.
И увидел Узкое Горло.
Глава 16
Река сужалась здесь до пятидесяти метров — зажатая между двумя высокими берегами. Течение было быстрым, вода тёмной, глубокой. На правом берегу, на высоком холме, возвышался форт.
Частокол из толстых брёвен — три метра высотой, заострённые верхушки, плотно пригнанные друг к другу. По углам — вышки, крытые досками. На вышках — люди. Арбалетчики. Я видел силуэты, оружие, блеск металла.
Перед частоколом — ров. Неглубокий, но широкий. Заполнен водой. Ещё одно препятствие.
Внутри форта — несколько построек. Казармы, склад, что-то ещё. Дым шёл из одной трубы — готовили еду.
Я считал людей. На вышках — четверо. У ворот частокола — двое. Внутри форта, во дворе — ещё человек десять, занятые разными делами: точили оружие, чинили доспехи, играли в кости.
«Минимум шестнадцать. Но это только видимые. Наверняка есть ещё в казармах, отдыхают после смены. Итого — человек двадцать пять, может, тридцать».
Все в одинаковых кожаных доспехах, усиленных металлическими пластинами. Шлемы, мечи, арбалеты. Дисциплинированные, спокойные. Профессионалы.
«Это не сброд. Это наёмная рота. Обученная. Опытная. Такие не побегут от криков и факелов. Они держат строй, выполняют приказы, стреляют точно».