— Ты не понимаешь! Он унизил наш дом!

— Унизил? Ты серьезно? Он предложил нашему родственнику перейти на службу в Империю. И когда тот гордо отказался, конфисковал его земли. Ведь оставить их за ним означало отдать их Альянсу. Или ты думаешь, что Император пошел бы на такую глупость? Он, что, идиот по твоему мнению? И как это унижало наш дом? Ты могла эти земли наследовать? Нет. Я мог? Нет. Отец мог? Нет. Мы вообще не могли на них претендовать. А тот, кто мог — выбрал сторону Альянса. У любого выбора есть цена, не так ли?

— Это твой родственник! Близкий родственник!

— Мой близкий родственник — ты. И отец. Или нет?

— Сынок… ты… ты…

— Мне тут шепнули, что выбора из-за твоей выходки у нас особенно и нет. У нашей семьи. Нас оставили в живых не от великого милосердия. Нам, да и всей Испании, дают шанс избежать большой войны. Ведь пока наши войска еще в боевых действиях не участвовали. Во всяком случае, значимо.

— Ты предлагаешь сдаться? — С презрением процедила Цецилия.

— Я? О нет. Не я. Нам предложили сдаться. На определенных условиях. И ты по этим условиям должна проследовать в свои покои под домашний арест. И готовится там к принятию пострига. Добровольного принятию. Если это условие не будет выполнено, то нас с тобой ждет семейный склеп в самые сжатые сроки. И вот их, — кивнул парень на генералов, — кстати тоже. Так что, как видишь, выбора особенно и нет.

— Выбор есть всегда! — Гордо вскинувшись, произнесла Цецилия.

— Есть, — кивнул сын. — Мы можем выполнить условия Николая Александровича, признав его сюзеренитет. И тогда Испания останется. Выживет. Сохранится. Пусть и в зависимой форме. В случае отказа или выполнения не всех условий, Империя поглотит Испанию. Она растворится и уйдет в прошлое также как Франция. А ее руководство, все руководство, отправится под нож. Так что, мама, не делай глупостей. Выбора на самом деле у нас и нет. Вряд ли можно назвать выбором самоубийство.

Цецилия нервно дернула щекой и перевела взгляд на генералов. Лица у них были пустые, нейтральные… как у роботов.

Она чуть помедлила. Сделала шаг к двери. Но потом обернулась и воскликнула:

— Нет! Черт побери! Это все неправильно! Мы должны бороться!

— Бороться? С кем и зачем? — Мрачно спросил ее военный министр.

— С Империей!

— Что это даст Испании?

— Независимость!

— Вы лишили Испанию независимости, сделав ее сателлитом Альянса. И вы говорите нам о независимости? Вам не стыдно?

— ЧТО?!

— Мама, не закипай, — одернул ее молодой король. — Все давно это за твоей спиной обсуждают. Поговаривают даже, что ты любовница Генриха. Была.