— Это абсурд!

— Абсурд — это твои поступки.

— Альянс еще жив! Он еще поборется! Да и вообще — нельзя же вот так брать и сдаваться?!

— Мама, ты не понимаешь, — покачал головой семнадцатилетний сын. — Альянс сейчас напоминает курицу, которой отрубили голову. Она все еще бегает. И всем кажется, будто она еще жива. Но на самом деле все уже кончено. Война проиграна. А главное — нам в этом поражении отводят не самое плохое место.

— А мне?

— А тебя не казнят. Что, согласись, уже не плохо. Поговаривают, что Николай Александрович поначалу жаждал твоей смерти. Он считал, что если бы Испания из-за тебя не примкнула к Альянсу, то войны бы и не было. И что именно ты повинна в тех жизнях, что унесла и еще унесет эта война. Но его супруга отговорила, убедив ограничиться постригом.

Цецилия посмотрела в глаза сына. Но там было печаль и пустота. Перевела взгляд на генералов. С одного на другого. У них там не было ничего. Никаких эмоций. Просто спокойствие и выдержка. Ни у одного из них не горела искра.

И тут она вздрогнула. Ей на мгновение стало жутко. Она вдруг осознала, что каждый из этих генералов учился в Империи… каждый служил там… у каждого ТАМ были друзья… Вон — у каждого на груди — значок выпускника Академии Главного штаба. И они их носили не скрываясь. А она не обращала внимания…

— Так вот оно что… — тихо произнесла она, глядя на военного министра… — поэтому вы не спешили вводить испанские войска в войну?

— Не понимаю, о чем вы, — все прекрасно поняв и выдав это едва заметной кривой усмешкой, произнес ее визави.

Цецилия отшатнулась, и сама не поняла, как оказалась поддержана одним из генералов. Она скосилась и чуть было не застонала в голос. У этого «кадра» на груди висел не только значок выпускника Академии Главного штаба, но и Имперская награда за отличие в боевой подготовке…

— Но почему? — Выдала она нервно, обращаясь к генералам.

— Вам плохо? — Взяв себя в руки, спросил военный министр.

— Почему вы позволили мне втянуть Испанию в Альянс?

— Не понимаю, о чем вы? — Все также нейтрально произнес военный министр. Впрочем, его выдавало чуть-чуть подрагивающая губа. Он явно хотел улыбнуться, но держался.

И тут Цецилия все поняла. Все. Вообще все.

И то, откуда Империя узнавала обо всем, что творилось в Альянсе. И о том, что она была всего лишь марионетка, которой Николай Александрович дал возможность ошибиться… и сформировать пятую колонную в стане своего врага. А ее убежденность и пламенность тупо использовали для прикрытия. Ведь если глава государства так ненавидит Империю, то какой подвох от нее возможен?