— Думаешь, он работает на Генриха? — Хриплым, усталым голосом спросил Император.

— Я не знаю… — покачал головой Всеволод. — Скорее всего — на себя. После 1914 года он остался единственным руководителем спецслужб, которого ты не подвинул. И ему нравится эта позиция. Ему нравится, что ты ему доверяешь. Безоговорочно. Но он, я полагаю, боится, что этого доверия к нему нет с моей стороны. Да и вообще — время прошло, былые заслуги остались в прошлом. Нужны новые подвиги.

— Показания взятых в плен диверсантов Альянса не расходятся. Они действительно диверсанты и действительно готовились взять Гнездо Грифона штурмом.

— А тебя не смутило то, что их руководители все погибли? Случайность? Не думаю. Все, кто имел выход на тех, кто помогал им, переправлял их и прикрывал по странному стечению обстоятельств не пережили того штурма. Я специально просмотрел отчеты по их вскрытию — у всех пулевые ранения головы. Ни один не погиб от кровопотери или там, скажем, поражения сердца… печени… Просто аккуратные одиночные пулевые отверстия в голове. Все выглядит так, что их просто зачистили.

— Деньги проверял?

— Это лишено смысла. Афанасий не дурак и держать все свои деньги в одном, тем более публичном месте не станет. Любой банк легко может дать выписку по его счетам. И счетам его близких. И даже начинающий аналитик сопоставив официальные доходы с опять-таки публичными расходами легко поймет, что что-то не сходится. Уверен, что у него деньги если и есть, то в кофрах или на счетах каких-то юридических лиц, которыми по опосредованной схеме он и владеет. Через три-четыре или более звеньев. Человек, который столько лет занимается контрразведкой вряд ли в таких мелочах будет ошибаться.

— Это все домыслы… — после долгой… слишком долгой паузы, произнес Император, буравя взглядом сына.

— Да. Но если я прав, то он косвенно связан с прикрытием деятельности той секты, что сломала нам Ярослава.

Николай мрачно сверкнул глазами и напряг мышцы челюсти.

— Это домыслы. И я не знаю, как это проверить. Я боюсь. Его боюсь. Потому что, если это правда, и он узнает о том, что мы все поняли — мы трупы. Ему выгоднее управлять ребенком, запугивая его с детства сказками о том, что кругом враги. Поэтому я пришел к тебе сюда. Здесь экранированная комната. Он не один за нее отвечает. Тут сразу несколько спецслужб все проверяют на регулярной основе.

Тишина.

Только тикали напольные часы, украшающие кабинет своей массивной резьбой.

Николай Александрович думал. В словах сына был резон. Как и в словах Афанасия… старого, проверенного боевого товарища. С ним Император еще в 1888 году начинал, когда жизнь его висела на волоске. Он был одним из тех казаков, с которым был остановлен дворцовый переворот. Выслужился с самого низа. С самого дна. Старая гвардия. Настолько старая, что уже скоро станет престарелой.