— А что мне его плюшками кормить? — парировал я, начиная злиться. — Он меня, между прочим, убить хотел!

— Ты понимаешь, что это теперь огромная проблема? — продолжал Рубцов, чуть сбавив тон, но всё ещё горячась. — Баронство Вершинина можно сказать теперь голое. Бери не хочу. Там земли, ресурсы, люди. Но теперь у нас граница с вакуумом, который кто-то обязательно захочет заполнить. Прибегут соседи, начнут делить. Могут начаться междоусобицы.

— Так а что же мы тогда сидим тут и языками чешем? — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Рубцов задумался. Он провёл рукой по лицу, погладил бороду, потом отвернулся и посмотрел в сторону горящего лагеря, откуда до сих пор поднимался лёгкий дымок. Похоже, мои слова задели в нём какую-то струну.

***

Амалия в очередной раз задумалась над тем, почему она вообще занимается этими делами. Какое вообще отношение к ней сейчас имеет штурм баронского замка Вершинина?

Вот что ему сказать на это? Сказать: «Не поеду, потому что не хочу»? Бред же. Он просто посмотрел бы своим проницательным взглядом и спросил: «А ты уверена, что не хочешь?» Нет уж, лучше молча делать, что сказано, и надеяться, что когда-нибудь этот всё закончится.

К тому же задача осложняется тем, что их людей было здесь мало. От силы два десятка бойцов, которые привыкли выполнять её приказы и не задавать лишних вопросов.

Остальные — в основном бароны со своими дружинами, которые приехали сюда не столько воевать, сколько показать себя. Они мерились количеством войск и качеством амуниции друг перед другом, устраивали шумные пирушки по вечерам и обсуждали, у кого лучше кони и дороже плащи. Но никак не занимались тем, чем им положено.

Да и поехали сюда в основном баронские сыновья во главе дружин. Молодые, горячие, амбициозные, привыкшие к тому, что их слово — закон, а любое возражение воспринимается как личное оскорбление. Они не привыкли подчиняться, а уж тем более — подчиняться женщине.

Для них Амалия была просто непонятной фигурой, которую приставил к ним какой-то наследник, и они не видели в ней ни командира, ни авторитета. Только раздражающую помеху, которая пытается указывать им, что делать.

Поначалу всё было не очень критично. Первые дни похода прошли относительно спокойно. Баронские сынки гарцевали на конях, строили из себя важных особ, иногда снисходительно кивали Амалии, но в основном игнорировали её указания.

Она решила не обращать внимания, надеясь, что ситуация выправится сама собой, когда они подойдут ближе к цели и увидят серьёзность положения. Но чем ближе к замку, тем ситуация становилась напряжённей. Её люди устали, лошади выбивались из сил, а запасы провизии таяли на глазах. А бароны не спешили исполнять её приказы, считая, что имеют полное право делать только то, что считают нужным.