Николай замер, а потом лихорадочно заметался по своей комнате, что-то бубня себе под нос, перебирая книги, вытаскивая из шкафов банки. Он бормотал названия трав, что-то шептал про пропорции, а я стоял и ждал.
— Вот! — воскликнул он наконец, вытаскивая старый пергамент. — Правда, эффективность пониже на четверть, но магии там нет совсем. Организм будет получать чистую подпитку, без магического вмешательства.
— К утру успеете? — спросил я, уже зная ответ.
— Да, всё сделаю, — твёрдо сказал он, и в его голосе зазвенела решимость. — Сварю новую партию. Я не подведу.
Утром результат был другим. Я пришёл в комнату больного, когда Николай только что залил новое зелье. Симбионт не активировался. Он не пытался высасывать магию, потому что её там не было. Барон просто пил и получал питание.
Мы решили не менять схему. Николай поил его три раза в день, а я наблюдал. К вечеру начались изменения. Кожа немного порозовела — впервые за несколько месяцев. Пульс, который был крайне низок для живого человека вошёл в норму. Слабое, но явное улучшение.
Эффект был налицо. На всякий случай мы дали зелье от отравления — чтобы вывести из организма те самые магические примеси, которые накопились за время неправильного лечения. Организму нужно было почиститься, и он начал это делать с видимой благодарностью.
Света, которая всё это прекрасно видела, ходила в очень хорошем настроении. У неё появилась надежда, что отец оправится. Она улыбалась даже слугам, и от этого в замке стало как-то светлее. Я видел, как она подходила к отцу, брала его за руку и что-то шептала — наверное, слова ободрения.
Глава 19
Ну а утром я приступил к следующему этапу. Вчерашний эксперимент с подпиткой симбионта показал, что он может развиваться, если давать ему чистую магическую энергию. Но вливать её надо было дозированно, чтобы не перегрузить ни носителя, ни сам артефакт.
— В общем так, — сказал я Николаичу, когда мы стояли у кровати барона. — Сейчас делаешь все процедуры, а потом начинаешь вливать в него силу. Я буду контролировать процесс.
— Сколько и как? — спросил он, уже готовя руки и настраивая своё собственное магическое восприятие.
— Начинаешь с малого, — инструктировал я. — С минимального потока. Если я скажу «ускоряешься» — ты постепенно увеличиваешь напор. Как почувствуешь, что половина твоего резерва потрачена, — мы меняемся. Я продолжу.
— Ясно, — кивнул он, и я увидел, как сосредоточенность овладела им.
Когда Николаич сделал все подготовительные процедуры, мы приступили. Он вливал магию в ядро, я стоял рядом и следил за изменениями. Сначала пульсация симбионта была слабой — редкие, едва заметные толчки. Потом я сказал усилить напор. Пульсация стала чаще, но я прямо чувствовал, что это не предел. Каналы начали разрастаться, но медленно.