— Уходим, госпожа Амалия! — крикнул он, протягивая ей руку.

— Погоди-ка, — сказала она, закатывая рукав. — У меня ещё есть силы.

И она решила использовать тот же приём, что и в Мёртвых землях, когда они раскачивали источник. Она начала собирать энергию.

Подготовка заняла минуты три. За это время вражеская конница опомнилась и начала перестраиваться, но Амалия не обращала на это внимания. Она была полностью сосредоточена на заклинании.

В сторону войска полетел гудящий малиновый шар.

Удар был страшен. Вспышка ослепила даже через закрытые глаза. Тонны земли взлетели в воздух, поднимаясь в небо много пыли. Ударная волна докатилась до отряда вражеской конницы, сметая их, как сухие листья ветром.

— Всем спешиться! Лошадей уложить! — закричала Амалия, поворачиваясь к своим.

Кто-то успел, кто-то нет. Но по крайней мере почти все остались целы, а не с переломанными руками и ногами при падении с лошади. Лёха уложил свою лошадь прямо рядом с ней, и они вместе переждали ударную волну.

После того как пыль осела, стало понятно, что эта армия уже не противник. Практически две трети были уничтожены или покалечены. Вряд ли они решаться продолжать.

Самые серьёзные раны были только у Амалии, не считая одного парня, который сломал руку, когда падал с лошади. Она чувствовала, как ноги горят, как рука немеет от холода, как всё тело болит от перенапряжения.

Пора возвращаться.

***

Я сидел за столом, не спеша попивая морс. Вкус был приятный, кисло-сладкий, с лёгкой терпкостью, которая оставалась на языке после каждого глотка. Но даже этот, казалось бы, приятный момент не мог меня отвлечь от гнетущего чувства, которое поселилось где-то глубоко внутри.

Что-то лажа какая-то. Полная и абсолютная лажа, которая начинала меня откровенно бесить. Я уже перебрал в голове десятки вариантов, проверил сотни гипотез, но результат был один — никакого намёка на решение.

Найти ничего не получалось. Никакой магии, никаких подземных проходов или вообще каких-либо следов, которые могли бы указать на источник проблемы. Я облазил все окрестности вдоль и поперёк, проверил каждый кустик, каждый камешек, каждый ручей. Моё магическое зрение работало на пределе, высасывая из меня силы, но оно упорно показывало одно и то же: пустоту. Где должна была быть хоть какая-то аномалия?

Валерка сидел напротив и с упоением поглощал какие-то различные плюшки с ягодами. Он делал это с таким видом, будто перед ним был последний ужин в его жизни. Плюшки были разные — круглые, продолговатые, с посыпкой и без, с начинкой из малины, черники и какой-то диковинной ягоды, которую я даже не мог определить. От них исходил такой аромат, что даже я, человек, привыкший к походной еде, почувствовал, как у меня заурчало в животе. Валерка жевал с методичным упорством, не обращая внимания ни на что вокруг. Казалось, что его мир сузился до размера этого стола и этой тарелки с плюшками.