— А ты бы что подумала? — ответил я вопросом на вопрос, чувствуя, как внутри меня поднимается усталость от этого бесконечного цикла проблем.

Она помолчала, обдумывая мой вопрос. Её глаза, такие же холодные и цепкие, как всегда, изучали обстановку, взвешивая каждую деталь.

— То же самое, — сказала она наконец, и в её голосе не было сомнений.

— Вот именно.

Со стороны картина выглядела просто замечательно. Разрушенный замок, от которого остались лишь груды камня и напоминание о том, что когда-то здесь была твердыня.

Полуразваленная стена, зияющая проломом, как открытая рана на теле крепости. Башня, которая явно решила закончить карьеру архитектурного сооружения и теперь лежала на земле, расколотая на части. И мы, почти тысяча вооружённых людей, как раз вовремя приехавших полюбоваться результатом чьей-то неловкой выходки. Если бы я был на месте барона Трофимова, я бы тоже решил, что ко мне пришли не чай пить.

— Стоп, — сказал я, поворачиваясь к Лёхе. — Всем строиться в оборонный порядок.

Мой голос прозвучал резко и чётко, и я видел, как Лёха тут же начал передавать приказ дальше, его рука взметнулась вверх, давая сигнал десятникам.

Люди начали осаживать лошадей и перестраиваться. Команды десятников почти не было слышно на этом расстоянии, но строй менялся быстро и без суеты. Солдаты, привыкшие к дисциплине и долгим переходам, действовали слаженно, как единый механизм.

Если сейчас двинемся дальше, они решат, что мы идём в атаку. Значит, теперь первый шаг должны сделать не они, а мы.

Прекрасно. Обожаю ситуации, где правильный выбор — просто не суетится.

Я посмотрел на разрушенный замок и мысленно пообещал Валерке отдельно поговорить с ним о пользе аккуратности. Желательно долго

— Трофимова не видно, — сказала Амалия, и я перевёл взгляд на войско противника, которое застыло в нескольких сотнях метров от нас. Они явно ждали приказа, но командир не появлялся.

— Вижу, — ответил я, и в моём голосе послышалась тревога, которую я не мог скрыть.

И вот это мне нравилось меньше всего. Если барон жив и контролирует ситуацию, он должен быть на виду. Не обязательно впереди строя, но там, где его смогут увидеть свои люди.

А Трофимова не было. Либо он не мог выйти к своим. Либо не хотел. И оба варианта нравились мне одинаково мало.

Я тронул поводья и медленно поехал вперёд. Гнида, чувствуя моё настроение, шагала ровно и спокойно, без лишней суеты.

— Вы поедете один? — спросила Амалия.

— Как обычно, — ответил я, не оборачиваясь. Она явно хотела возразить, но промолчала. И правильно. Если сейчас вперёд двинется всё войско, разговаривать станет уже не с кем.