Навстречу мне из строя Трофимова тоже отделился всадник. Он ехал медленно, давая мне время рассмотреть его. Среднего роста, коренастый, с тяжёлым взглядом и сединой на висках. Его правая рука небрежно лежала на рукояти меча — не угроза, а скорее привычка человека, который готовится к любому развитию событий. Что ж, не могу его за это осуждать. Я бы на его месте делал то же самое.

Мы остановились примерно посередине. Несколько секунд мы молча разглядывали друг друга. Мужчина оказался немолодым. Лет сорок пять, может, чуть больше. Лицо было измождённым, словно он не спал несколько ночей, а глаза смотрели с такой усталостью, что я невольно почувствовал к нему что-то похожее на сочувствие.

— Барон Трофимов где? — первым нарушил тишину я.

Офицер помрачнел. Его взгляд на мгновение стал пустым, и я понял, что он уже знает ответ, но не может произнести его вслух.

— Не знаем, — ответил он, и в его голосе послышалась горечь.

— В каком смысле?

Он бросил короткий взгляд на разрушенный замок. Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но слова застревали в горле.

— После... этого, — он кивнул в сторону развалин, — его никто не видел. Мы послали людей разбирать завалы, но пока безрезультатно. Надеемся, что он жив.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри меня всё сжимается.

— Хочешь сказать, он погиб под завалами?

— Не знаю, — покачал головой офицер, и я видел, как его руки, сжимающие поводья, слегка дрожат.

Повисла короткая пауза. Я смотрел на его лицо и видел, что он уже потерял надежду, но не позволяет себе в этом признаться.

— Кто сейчас командует войском? — спросил я, переводя взгляд на выстроенные порядки. Солдаты стояли в полной готовности, но в их взглядах чувствовалась нерешительность, словно они не знали, кто отдаст следующий приказ.

Офицер ответил не сразу. Он смотрел в сторону замка, словно искал ответ в руинах.

— Пока никто, — сказал он наконец.

Вот теперь многое вставало на свои места.

— Наследники? — спросил я.

Офицер покачал головой. Его лицо стало ещё более мрачным.

— У барона не было детей, — сказал он. — А жена умерла три года назад.

Вот это уже плохо. Если Трофимов действительно погиб, говорить мне будет не с кем. И тогда всё, что произошло здесь, станет началом хаоса.

— Управляющий? Советник? Кто-нибудь, кто сейчас имеет право принимать решения? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да, управляющий есть, — кивнул офицер, и его лицо на мгновение просветлело. — Я могу пригласить его для разговора.

— Можете его позвать? — спросил я, чувствуя, что это единственный шанс выяснить всё на месте.