Когда я сказал о Наде управляющему и коменданту баронского замка, они, естественно, подохренели. И это мягко сказано.

У коменданта, Сергея Петровича Обухова, отвисла челюсть, а брови поползли вверх так высоко, что едва не скрылись под седой чёлкой. Олег Владимирович же побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел — цвет его лица менялся с калейдоскопической быстротой, и я даже залюбовался этой гаммой.

— И естественно, они мне не поверили, — продолжил я мысль вслух, хотя обращался уже скорее к самому себе. — Они же не совсем дурачки, в конце концов. Внебрачный ребёнок, объявившийся спустя столько лет после смерти барона, — это прям брехня какую поискать.

Надя стояла молча, опустив глаза. Она прекрасно понимала, что её роль — быть тихой, скромной и покорной, чтобы не дай бог не спугнуть этих искушённых в интригах дядек. Но я видел, как она слегка дрожит. И не от холода.

— Что вы предлагаете? — спросил комендант, наконец справившись с первоначальным шоком. Он переглянулся с управляющим — коротко, многозначительно, тем особенным взглядом, каким обмениваются люди, давно работающие в связке.

— Я предлагаю вам сохранить людей, — сказал я.

— В каком это смысле? — насторожился Сергей Петрович. Он привык к прямым и ясным приказам, а не к таким туманным формулировкам.

— В том смысле, что сейчас начнётся делёжка. Скорее всего, с помощью не только доброго слова. Учитывая, что вокруг творится, вольные баронства превратились в лакомый кусок для всех, кому не лень. Или в кость в горле.

— Наверняка, — кивнул управляющий, и в этом коротком слове слышалась вся горечь человека, который давно всё понимал, но не мог ничего изменить.

— Всё равно я не понимаю, — признался комендант. — Вы говорите загадками. Как будто боитесь произнести что-то прямо.

— На самом деле всё очень просто, — начал я свой спич, и в этот момент понял, что настало время для главного удара. — Дни вольных баронств как таковые уже сочтены.

— Почему это? — уточнил Олег Владимирович, и в его голосе послышалось уже не неверие, а жгучее любопытство. Он подался вперёд, опёршись локтями о стол, и приготовился слушать.

— Потому что всё, кроме вольных баронств и теократии Арагии, принадлежит империи Грейн. Ну а с другой стороны — империя Астерия. И ваша независимость лишь вопрос времени.

— То есть думаете, Астерия позарится на наши земли? — переспросил управляющий. Он уже не скрывал напряжения, его пальцы нервно барабанили по столешнице.

— Насколько мне известно, — сказал комендант, вступая в разговор с видом человека, который тоже кое-что смыслит в политике, — вы в союзе с Рубцовым. К тому же баронство Вершинина уже фактически захвачено.