Зиргрин подхватился с места и крепко обнял отца. Он не был на самом деле настолько безразличным. Парень действительно просил Быкова объяснить все отцу, но тот не хотел этого делать, пока статус архана оставался неопределенным. Но только сейчас, слушая упреки отца, он осознал, какой кошмар пережил единственный в этом мире человек, которому было не плевать на него.
— Прости меня, — тихо сказал он, отступая от замершего отца. — Я виноват, нужно было сказать… Но мне до последнего было непонятно, чего именно они хотят, так что я просто не хотел тебя лишний раз волновать. А потом все произошло так быстро… Мне приказали устранить террористов, а я просто не привык размышлять над приказами, да и мои спутники были в опасности…
— Ну зачем ты связался с военными? Зачем?
— Пап, это самый безопасный способ для всех нас. Просто подумай, если обычный следак сложил одно с другим, то как этого бы не сделали спецслужбы? Когда я понял, что меня охаживают, пытаясь завербовать, то на самом деле успокоился. Если они действовали так осторожно, то хотели моего добровольного решения работать с ними, так что, обдумав все, я решил пойти на контакт добровольно.
— Ты хоть понимаешь, как они будут использовать тебя?
— Очень хорошо понимаю, — усмехнулся Зиргрин. — Но мне не привыкать быть правительственным псом. В конце концов, лучше исполнять приказы, а не убивать кого попало, зарабатывая себе славу опасного маньяка.
— Ты ее уже заработал, — тяжело произнес отец. — Я так хотел вернуть тебя в нормальную жизнь, а ты… Теперь, когда одногруппники видели твою темную сторону… Разве что сменить университет?
— Пап, не нужно. Это не помогает, понимаешь? Я не против сеансов психиатра, но эта идея с социализацией не имеет смысла. Просто позволь мне остаться собой. А эмоции? Мне кажется, у мне все же есть некоторый прогресс.
— Черт тебя побери, — тяжело ответил Евгений Матвеевич, окончательно сдаваясь. Его взгляд снова потускнел, а плечи поникли. — За что ни возьмусь — ничего не получается. Чем стали мои дети? Я совершенно не знаю, как вам с Мишей помочь…
— Пап, для меня одно твое существование — это огромная помощь. Ведь в обоих мирах кроме тебя у меня никого нет… Всем остальным нужен не я сам, а то, на что я способен.
— Ох, Саша…
— Скажи, ты обсуждал с Мишей возможность переселения?
— Стать рептилией, бросить все и уйти в другой мир, о котором я не знаю ничего?
— Прозвучало как-то…
— Саша, зачем мне это? Я свое уже пожил. Все эти безумные идеи не имеют смысла. Ради чего? Сесть тебе там на шею? Что мне делать в этом твоем другом мире, о котором я ровным счетом ничего не знаю?