Лекс посмотрел на пустые стойки.

— Документы пока ведут только во второй коридор.

— Для начала достаточно.

За решёткой первой стойки сохранились весы с двумя тяжёлыми чашами. На одной лежала медная гиря, на другой — сложенный вчетверо лист. Мира подняла его за угол.

Лист оказался списком партий. Даты шли за последние семь месяцев. Рядом с номерами стояли короткие пометки: «принято», «неполная выдача», «повтор», «потеря части», «смещение точки». Несколько строк были перечёркнуты так старательно, будто бумагу пытались убедить забыть написанное.

Внизу стояла подпись: О. В.

Гронт наклонился.

— Он даже инициалы не менял.

— И не обязан был, — сказала Мира. — В Бюро есть несколько сотрудников с подходящими именами: проверка сначала упрётся в общий реестр, потом в архивный доступ, потом в окно, через которое проведён документ. Если всё сделано правильно, виноватой окажется мебель.

— Удобная система!

— Поэтому её и закрыли.

Они вошли в зал регистрации. Высокие шкафы тянулись вдоль стен, в центре стояли длинные столы. На них лежали журналы, печати, связки ключей и предметы, которые выглядели как канцелярия, пока не начинали светиться.

На первом столе Орвин нашёл плоскую каменную пластину с изображением карты Арквена и сеткой тонких линий. Когда Сергей подошёл ближе, линии ожили. В разных местах города загорелись маленькие точки. Большинство были тусклыми, несколько пульсировали, а площадь перед ратушей сияла так, будто ей одной выдали весь положенный на город свет.

— Карта узлов, — сказал Орвин. — Старый регистрационный экран.

— Сколько их? — спросила Мира.

— Когда-то было сорок восемь. Сейчас отвечают девять.

— А использовали сколько?

Лекс перелистнул журнал.

— Здесь отмечены семь: старый складской квартал, северная весовая, два частных подвала, лавка «Медная лампа», арка у бань и ещё одна точка без адреса.

Орвин коснулся рамкой края пластины. В дальнем углу сетки мигнул маленький знак.

— Восьмая и девятая — это приём и выдача одной линии. Она уходит за пределы городской схемы.

Сергей посмотрел на него.

— В другие миры?

— Вероятно.

Рядом лежала стопка тонких исписанных листов, как будто кто-то записывал наблюдения после каждой попытки.

«Партия появилась без тары».

«Получено три предмета из заявленных пяти».

«Повторная выдача через шесть часов».

«Предметы бытового назначения. Магических свойств не выявлено. Продажа успешна».

Последняя фраза повторялась чаще остальных.

Сергей перелистнул ещё несколько листов, похожих на опись товаров: медная кастрюля была оценена как «ритуальный сосуд неизвестного назначения», электрический чайник — как «самонагревающийся артефакт, временно неактивный», пластиковый органайзер прошёл под названием «многосекционный ларец алхимика».