— Само собой, — вздохнул Сергей.
Он развернул карты. Действующая показывала закрытые ворота, резервную воздушную площадку и Восточную арку. Старая добавляла рампы, подземный ход и здание с пометкой “портальная служба, архив”. На очень старой карте складской квартал выглядел не заброшенным, а центральным: линии маршрутов сходились к большому зданию. У этого здания стоял знак: круг, башня, три расходящиеся линии.
Гронт тихо выругался. Лекс с дрожью в голосе отметил:
— Та самая печать.
На очень старой карте под знаком была подпись. Чернила выцвели, но смысл читался:
Главный распределительный склад межзонных отправлений.
— Межзонных, — задумчиво повторил Гронт.
— Межмировых? — спросил Сергей.
— Возможно. Старые термины — тогда зоны, слои, миры, отражения называли как попало, лишь бы потом спорить в архивах.
Сергей смотрел на карту. Главный распределительный склад. Печать. Белый свет. Сканер. Оператор. Похоже, его попадание в этот мир было только началом.
— Нам нужно показать это Мире, — сказал он.
Гронт кивнул.
— Да. И желательно до того, как она сама узнает и спросит, почему мы молчали.
Лекс аккуратно свернул карты.
— А сейчас?
Из общего зала донеслось:
— Я требую компенсацию за потерю вдохновения!
В ответ раздался голос орка в фартуке:
— Я требую компенсацию за его наличие!
Гронт закрыл глаза.
— А сейчас отдел работает.
Сергей сложил лист “МЕСТА” и убрал в папку. Потом добавил на обложке:
“Показать Мире. Не идти к рампам ночью.”
Подумал и дописал:
“И днём тоже не одному.”
Это было разумно, а значит, в Арквене почти наверняка окажется трудно выполнимым.
Глава 11. Человек временный
К вечеру Сергей понял, что понятие “тяжёлый день” в Арквене требует ряда уточнений. В его прежнем мире это означало зависшую систему, сорок клиентов, три возврата без упаковки и женщину с роботом-пылесосом, который “сам виноват, что съел носок”. Здесь тяжёлый день помимо текущих жалоб включал дракона на подряде, старые складские карты, печать межзонных отправлений и совет не ходить туда, где небо — дверь. Сергей предпочёл бы старую версию, где дверь была просто дверью. Иногда её дёргали клиенты после закрытия, но она хотя бы не пыталась быть небом.
Отдел последствий закрылся поздно. Орк требовал компенсацию за “утраченную кулинарную тишину”, бард — за подавленное сковородой вдохновение, а Лекс нашёл карту старого складского квартала, нарисованную задом наперёд: прежний картограф “не признавал диктат севера”.
— Я тоже многое не признаю, — возмутился Гронт, — Но почему-то не рисую отчёты вверх ногами!
Когда последняя жалоба была зарегистрирована, Гронт велел всем расходиться.