— Что, например? — спросил Сергей.

— Предмет, сигнал, часть помещения, мелкое существо, крупное недоразумение.

— Отлично, всё как мы любим!

Мира посмотрела на него.

— Бейдж не доставать!

— Я уже слышал.

— И всё равно повторю! Ни при каких условиях!

До старого южного двора они отправились не той дорогой, по которой Сергей утром шёл вслед за серым плащом. Мира выбрала длинный маршрут: через улицу переписчиков, мимо городского водомера, потом через рынок старых вывесок. Там торговец пытался продать табличку “НЕ ВХОДИТЬ” с пометкой “почти новая (один погибший)”.

— Почему не напрямую? — спросил Сергей.

— Так нужно, если за нами следят — пусть устанут!

— А если не следят?

— Значит, устанем мы.

Велис зевнул.

— Люди странно называют прогулки.

— А коты?

— Коты не оправдываются!

У двора их остановила старуха с тележкой, полной пустых бутылок. Тележка скрипела так, будто каждая бутылка помнила лучшие времена и жаловалась на нынешние.

— Туда нельзя! — сказала старуха.

Мира показала бумагу.

— Проверка кладки!

— Кладка у них плохая, я вам и так могу сказать.

— У кого?

— У тех, кто ночью ходит.

Все остановились. Старуха смотрела на них с удовольствием человека, который наконец-то дождался нужного вопроса.

— Ходят рое, иногда четверо, — продолжила она. — Один толстый, пахнет лавкой. Один сухой, бумажный. Один серый, мерзкий. Четвёртый в капюшоне, но тот больше носит, чем говорит.

— Что носит? — спросил Гронт.

— Ящики.

— Какие?

— Деревянные, с печатью. Иногда с белым светом из щелей. Один раз внутри что-то чихнуло.

— И вы не сообщили?! — спросила Мира.

Старуха пожала плечами.

— Я сообщала в Бюро.

Мира стала очень спокойной.

— Кому?

— Окно пять. Там сидит такой сухой, будто его сушили отдельно от совести.

Лекс тихо сказал:

— Коричневый сюртук?

— А то я сюртуки запоминаю! Я лица запоминаю. Лицо как у человека, который в детстве писал жалобы на дождь.

Сергей кивнул.

— Похоже!

Мира вытащила ещё один лист.

— Ваше имя?

— Нира, из дома за углом. Если будете писать, пишите крупно! В прошлый раз мне прислали ответ мелко, я им печку растопила.

Велис обнюхал край тележки.

— Она говорит правду!

Старуха посмотрела на кота.

— А ты красивый!

— Наконец-то эксперт!

— Но худой.

— Ладно, с экспертом я погорячился.

Мира закончила писать и компания направилась к месту назначения. Гронт вошёл во двор первым. Днём южный двор выглядел ещё хуже, чем утром — ночью и на рассвете подозрительные места хотя бы имеют атмосферу, днём же они выглядят как обычная городская запущенность, которую никто не хочет ремонтировать.

Арка была на месте: заложенная, тёмная, с плитой в центре. Никаких белых линий, никакого “ОЖИДАНИЕ ОПЕРАТОРА” — просто камень.