— Холодно, — резюмировал я и погреб назад.

— А по-моему, нормально! — заключила Лихолетова по обыкновению громко.

— Тебя жир греет, — сказал Памфилов. — Как моржа.

Когда я вышел на берег, казалось, что меня обожгло, кожа горела.

— Где мидии? — усмехнулся Памфилов, в ответ я швырнул в него авоську, она распласталась на голове, как медуза.

— Ни рыбы, ни мидий, — проворчал Рамиль. — Жрать охота.

— Зато торт! — воскликнула Лихолетова, растираясь полотенцем.

Гаечка убежала переодеваться за валуны, а я повернулся к солнцу и улыбнулся.

— Разводите костер. Если рыбы не наловим, так хоть согреемся.

Димоны вскочили.

— Мы наберем хвороста! Надо в кусты сбегать.

— Так на берегу много дров, — я повел рукой вокруг, прошелся, поднял высушенный кусок травы и ветки.

Все разбрелись, занимаясь поиском, а я взял удочку и отправился на причал. Мне в спину крикнул Рамиль:

— Рыбы нет!

— А если найду? — усмехнулся я, глядя на старика, который вытащил из-под камня ерша.

— Ставки! — донесся голос Алисы. — Ставлю, что рыба есть!

Я уселся на нагретый солнцем бетон причала, собрал удочку из двух бамбуковых частей и принялся разматывать самодур, оставшийся с прошлого года. Над душой навис Рамиль, нагнулся, разглядывая снасть.

— И че, и все? Просто крючки? Даже без перьев? Не будет клевать. У меня и с бисером, и с пухом, часа два возился, пока три штуки сплел.

— Покажи, — попросил я, цепляя поводок к основной леске.

Пока Рамиль босиком шлепал к своей удочке, оставленной возле подстилки, я сделал заброс и сразу начал мотать назад, то подтягивая, то отпуская леску, но следя, чтобы груз не зацепился о камень. Удилище в руках дернулось, я принялся быстро крутить катушку, приговаривая:

— Пошла, пошла, родимая!

Донесся звонкий голос Алисы:

— Я ж сказала, что он найдет!

Охваченный азартом, я вытащил первую рыбешку, похвастался друзьям и сразу же забросил во второй раз. Ко мне прибежала Гаечка, взяла свою удочку, тоже бамбуковую, собрала, прицепила прошлогодний поводок и тоже сделала заброс.

В этот раз я поймал три рыбки, когда пустых крючков было восемь. У Гаечки тоже клюнуло, в прошлом году я научил ее вязать снасти. Завизжав от азарта, она сняла рыбку и закричала:

— Улов! Ура-а-а! Мы с обедом! Е-е-е!

Тем временем оставшиеся на берегу одноклассники развели костер, и берег заволокло дымом.

Какой же это кайф — просто делать то, что нравится. Не по нужде, а по зову сердца. В прошлом году я ставриды перетаскал тонны, и сама ловля рыбы не надоела, тошно было продавать ее на остановке. А сейчас — лови ровно столько, сколько нужно. Поймал, зажарил на костре, съел с друзьями — почти как первобытный человек!