«Нечего ждать. Некому верить, икона в крови. У штаба полка в глыбу из льда вмерз часовой»…
— Я рад, что вам нравится, — проговорил я чужим голосом. — Только мебели нет.
Спустившись, она подошла вплотную и сказала, глядя в глаза:
— Я безмерно благодарна тебе, Паша. Не представляешь, как благодарна. Мебель к июню я раздобуду, обещаю. И перееду сюда только первого сентября.
Она вернула мне ключи, оставив себе один.
— Спасибо. Как и договаривались, все лето дом в твоем распоряжении.
Воцарилось неловкое молчание, будто Вера что-то хотела сказать, но не решалась. Наконец решилась, достала из кармана плаща маленькую черную коробочку, вытащила оттуда серебряный с позолотой кулон на серебристой цепочке и протянула мне.
— Это Ангел-Хранитель, — сказала она виновато, — не знаю, верующий ли ты, мне хочется верить, что над нами есть кто-то справедливый и честный. Ты хороший человек и гораздо ближе к Богу, чем многие из нас. Пусть он хранит тебя!
Я сразу же надел кулон и правда почувствовал себя защищенным.
— Спасибо.
Сделалось тепло и спокойно. Вспомнилась старинная икона, которая осталась у мамы в квартире — просто потому, что там безопаснее, чем на съемной. Обязательно заберу ее в новый дом.
— Беги, куда ты хотел, — грустно улыбнулась Вера.
И я побежал сперва рассчитываться с Сергеем, потом — на АТП, где теперь находилась наша кондитерская, готовый ехать в «Лукоморье» на машине Кариночки Сванидзе, нашей географички.
Глава 19 Последний звонок
25 мая 1994 г., среда
Последний звонок…
В будущем слово «последний» по непонятной мне причине подверглось гонениям, но «крайним» звонок так и не стал.
Раньше для меня этот день был самым желанным, ради него я девять месяцев вынашивал мечты о лете и свободе, грезил побыстрее закончить школу, где мне жутко не нравилось. Я-взрослый так вообще считал, что жизнь началась после школы, хоть и было физически тяжело. Казалось, что до того влачил жалкое существование.
Когда отца убили, стало полегче, но ровесники по-прежнему питали ко мне неприязнь, и все силы уходили на то, чтобы избежать открытого противостояния.
Теперь же я уверен, что через несколько лет буду вспоминать школу с теплотой, столько с ней связано светлых моментов! Уверен, что мы с одноклассниками будем каждый год собираться на вечер встречи выпускников полным составом, кроме, наверное, Ниженко, которая сторонится нас — то ли такая она есть, то ли не может простить, что мы изгнали ее любимого педофила.
С такими мыслями мы ждали автобус на конечной: Наташка в коричневой школьной форме и кружевном фартуке, с белыми бантами, Боря в белой рубашке и черных брюках. У меня не нашлось подходящей рубашки — все оказались широки, но коротки в рукавах, пришлось покупать новую, а вот на пиджак раскошеливаться не стал — все равно через год будет мал.