— Еленочка в центр на набережную не погонит? — с сомнением прогудел Чабанов.

Я мотнул головой.

— Это для одиннадцатого класса обязательная программа и то, по-моему, на выпускной. Да и надо оно Еленочке? Ей бы побыстрее смыться домой.

Памфилов пробрался поближе и прошептал:

— Ты знаешь про Корякина и Инку, ну, Николаевну, математичку?

Корякин — Наташкин одноклассник, высокий синеглазый блондин. Наши девчонки на него засматривались. Память взрослого подсунула воспоминание, что они с математичкой поженились, когда ему стукнуло восемнадцать, и это был шок: эльфийский мальчик и огромная толстая Инка. Причем это она его схватила — и в логово, а не наоборот, паренек этот безвольный и безынициативный.

— Что — уже? — выпалил я, сопоставляя информацию.

В этой реальности, выходит, что математичка чуть раньше потащила его в логово. Или просто прежний я был далек от сплетен и узнал все задним числом?

— Фу-у, — скривился Рамиль и передернул плечами.

Димоны закивали, Минаев покраснел.

— Хрен знает, уже или нет, — затараторил Памфилов, — но девки видели, как они по городу за ручку ходили! Белинская в шоке, аж загрустила, бедолага, она-то на него облизывалась.

Инке двадцать пять, они с Еленочкой ровесницы. Корякину семнадцать. Восемь лет — все-таки не тринадцать.

Возле школы автобус выметал икру в виде нарядных школьников, и я издали увидел Лихолетову, точнее, гигантский букет на ножках в белых гольфах. Над целлофановым многоцветием угадывались два белых банта. Деньги мы Рае дали наперед, осталось только прийти и забрать букеты.

Рядом с ней уже околачивались Кабанов, Гаечка, Алиса, все с цветами. А вон и Илья с огромной коробкой, где у него пакетик сладостей для каждого учителя. Мы скинулись по тысяче, кроме Желтковой и Ниженко, у которых денег никогда не было. Даже малолетняя шлюха Фадеева свой вклад внесла. В каждом пакете был банан и «Сникерс» — лично от меня. Пусть в тяжелой и голодной учительской жизни будет хоть немного сладкого, сейчас не каждый может себе позволить «Сникерс».

Мы разобрали букеты. Я заказал розы для Еленочки и ирисы для Веры — как раз у них сезон. Химичке Никитичу никто не хотел дарить цветы, потому что она злобная, физичке и историчке — потому что они никакие, и мы накануне тянули жребий. Никитич досталась Заславскому, физичка — Райко, историчка — Гаечке. Им пришлось брать букет для Еленочки и — любимым учителям.

Сладкое оставили у Ильи, коробку он поставит в кабинете директора, подарки раздадим после линейки в учительской.

Школьники ручейками стекались к школе. Боря, Ян, Алиса и Каюк от нас откололись и пошли к своим классам. Началось дарение цветов. Я вручил ирисы Вере и побежал ко входу в школу, чтобы оставить коробку в директорском кабинете.