Но дверь сторожил дракон, точнее, дракониха — злобная техничка Валентина, которая не хотела нас с Ильей впускать, но у меня был пропуск — «Сникерс». Оказалось, что этот пропуск универсален и волшебен: за мгновение превращает сгусток ненависти в улыбчивую бабушку, и он куда эффективнее меча и осинового кола.

Когда я поздравил техничку с окончанием учебного года и подарил батончик, она аж прослезилась и, конечно же, впустила нас.

Чтобы попасть в кабинет директора, надо было обогнуть стенд с нашей стенгазетой. Я остановился полюбоваться ею и увидел, что она испорчена. Учителям-именинникам какой-то гад фломастером пририсовал усы, рога и пятаки, а тем, кого Боря нарисовал в полный рост — огромные члены. Стало чертовски обидно за его труд. Кто-то создает красивое, старается, а кто-то вот так гадит.

Из кабинета выглянул директор — в новеньком костюме, весь лоснящийся — увидел нас.

— Вот поганцы. Увидел бы — руки оторвал бы! — прокомментировал он испорченную стенгазету. — Несите коробку скорее сюда, через пять минут линейка.

— Давайте снимем стенгазету, — предложил я. — Если ребята увидят, то расстроятся, особенно — Боря. А так в суете, может, и не заметят, что ее нет.

— Снимай, только быстрее, — скомандовал дрэк и посторонился, пропуская Илью.

Я принялся отковыривать кнопки, снял стенгазету — она свернулась рулоном — и отдал директору, а потом мы с Ильей вернулись на школьный двор, где классы уже построились напротив написанных мелом отметок, где кто стоит.

Солнце жарило по-летнему. Только дошел к своим, голову напекло. Естественно, головных уборов ни у кого не было.

Напротив галереи поставили стол, чтобы обозначить выступающих, туда рванул директор, которому было жарче всех, потому что он в костюме. Завучиха Роза Джураевна проверила микрофон, оглядела нестройные ряды учеников, задержала взгляд на опаздывающих, среди которых были Белинская и Попова в джинсовых шортах, таких коротких, что они врезались в задницу.

Еленочку перекосило, она беззвучно выругалась и ринулась навстречу девчонкам, но сделала два шага назад, понимая, что они все равно придут сюда. Мы стояли в три ряда: невысокие девчонки, за ними — те, кто повыше, а позади Баранова, Памфилов и прочие лоси, в том числе я. Белинская и Попова встали за моей спиной, на них спикировала разъяренная Еленочка и озвучила причину своего гнева:

— Наташа, это что за внешний вид⁈

— А что такого? — огрызнулась Натка. — Ниче страшного. Я тут сзади постою…

И Еленочку понесло:

— Совсем страх потеряли? Да, я закрываю глаза на то, что вы ходите на уроки в цветных лосинах, а вы вместо благодарности совсем распоясались! Наташа, собирайся и иди домой, сегодня ставлю прогул.