Всю дорогу Ольга Пашу спрашивала, и он грамотно отвечал, а она все больше утверждалась в вере, что акции «МММ» надо продавать, причем срочно!

Наконец вот она, родная остановка, родной дом. Больше всего на свете Ольга боялась, что Вася будет дома. Она так нервничает, что обязательно себя выдаст, ведь совершенно не умеет врать. Да и нельзя врать мужу, что это за отношения получатся.

А она врет, проворачивает мутные дела за его спиной, и это очень нехорошо. Но, с другой стороны, это ведь ее акции! Она сама их купила и имеет право ими распоряжаться, как захочет. Его акции как лежали, так пусть и лежат…

Или нет? Или его акции есть смысл тоже продать. Нет, он ее убьет. Рома точно избил бы. Но — пропадет целый миллион, жалко ведь!

Ольга убедила себя, что ничего предосудительного нет в том, чтобы использовать свои акции, и теперь ее грызли сомнения, хорошо ли брать чужие, чтобы сохранить деньги. С одной стороны, так она спасет мужа от разорения, с другой — она не имеет права распоряжаться его имуществом.

В идеале надо бы с ним поговорить, но она боялась, уверенная в том, что он на нее наорет или вообще психанет и уйдет. И вот что делать?

По ступенькам Ольга поднималась на ватных ногах. Больше всего на свете хотелось попасть во вчерашний день, избежать этого разговора с Пашей и жить себе спокойно. Теперь спокойной ей долго не быть.

Пашка остался в прихожей (спасибо, что предложил ее сопроводить, без него Ольга бы ни на что не решилась, забилась бы под одеяло и плакала), а она взяла ножницы, пошла в спальню, взобралась на стул и потянулась на антресоль, где среди летних вещей, разложенных в мешки, лежал неприметный сверток, похожий на замотанный изолентой взрывпакет — их с Васей акции. Не слезая со стула, Ольга разрезала изоленту, размотала целлофан, затем — марлю.

Понятное дело, сертификаты скрутились в трубочку, пришлось отсчитывать десять своих, а Васины остались. Все они были номиналом в одну акцию. Говорят, есть еще те, что по пять, и по десять, и даже по сто.

Вспомнились Пашины слова, что это всего лишь бумажки, за которыми — пустота. Если оставить Васины семь акций, они превратятся в ноль. Если взять и продать, это грозит обернуться скандалом, особенно — если Паша ошибся. А если нет? Деньги-то останутся, и они никуда не денутся, а Вася сюда не полезет, он акции продавать не собирается, спохватится, только когда жареным запахнет.

Аж сердце забилось чаще. Ольга так и стояла на стуле. В одной руке — ее акции, и насчет них сомнений не осталось, в другой — Васины. Миллион, который грозит обернуться прахом. А ведь сколько раз так уже было!