— А нам что делать? — задумчиво проговорил Мановар.

— Устанавливать палатки, — сказал я и принялся загибать пальцы. — Учительскую. Две девчоночьи, они сами не справятся, и две — для младших отрядов.

Мановар закрыл лицо руками. Илья хмыкнул и пристыдил его:

— Это ты внутри не стоял, не держал эту мачту. Во где жесть!

Мановар принял вызов:

— Ну давайте я подержу центральную стойку, посмотрю, что там такого ужасного.

Я вызвался держать вторую. Илья с молотком захотел забивать колышки, девушки по-прежнему шли внутрь по команде и устанавливали боковые стойки.

Леонид Эдуардович, раскладывающий палатку, тяжело вздохнул, что-то в брезенте поковырял, выбросил какие-то ошметки и вполголоса сказал:

— Эту палатку прогрызла мышь и свила себе там гнездо.

Я подошел к нему, положил стойку.

— Сильно прогрызла? Крышу или бока? Если стенки — нестрашно.

— Да вот, — он сунул палец в отверстие. — И вот еще. Ходы прорыла.

— Если дождя не будет, тоже ничего страшного, — сказал я.

— Дождь недавно был, и хватит. Да? — жалобно спросил Илья.

— Да, — кивнул я без особой уверенности.

Начался бой с палатками. Держать центральную стойку и правда оказалось адски сложно. Устанавливаемая палатка сложилась, повалив Егора, но я устоял. Как титан, подпирающий небосвод, я задыхался, варился заживо, но держал стойку, а потом на помощь мне и Мановару подоспели парни из старших отрядов, и стоять в центре стало не так сложно, но жара и духота никуда не делись, я еле дотерпел, а потом вылетел из палатки весь мокрый. Зато теперь в тени лоха узколистного стояла еще одна горбатая палатка. Да, ее поставили не идеально, она провисала в середине, но стояла ведь!

Остались четыре штуки. К приезду второй партии москвичей мы установили три палатки, целая была только первая, наша, две другие были прогрызены мышами. Где они валялись, и сколько лет? Что эти палатки старше меня — это сто процентов. Вполне возможно, что они ровесницы Леонида Эдуардовича.

В четвертой палатке обнаружились осиные гнезда, слава богу пустые. Пятая оказалась целой, а шестая — еще и чистой. Из седьмой в стороны выбежали сороконожки или что-то, на них похожее. Восьмую мыши, видимо, захотели превратить в сыр, и преуспели.

— Что делаем? — спросил Илья, подразумевая повреждения.

— Устанавливаем, — ответил я. — И надеемся на сухую погоду. Если не хлынет дождь, никто ничего не заметит.

Но четвертую палатку мы поставить не успели, услышав крики. Я обернулся. К нам спешили москвичи, навьюченные кто чем. Некоторые несли под мышками матрасики, свернутые рулоном. А вон и Алекс, богатырь Тимофей и тетя Лора с Яном.