Дрэк, воспитатели… Любка с гордо вздернутым подбородком и чубатый Чума, сверкающий брекетами в свете заходящего солнца. Алекс и Тимофей шли рука об руку, но отчего-то между ними чувствовалось напряжение.

Закипела жизнь, застучал топорик, лагерь затянуло дымом костров.

Когда все собрались, я рассказал, как ставить палатки, и попросил новеньких поприсутствовать, чтобы потом они могли повторить последовательность действий.

Теперь внутрь к центральным стойкам пошли Тим и Алекс. Но специфики они не знали, потому стойки не удержали и упали, накрыв брезентом и себя, и нырнувших в палатку Гаечку с Лихолетовой.

Я прокомментировал:

— Все увидели, как сложно держать центр, потому делаете это вдвоем-втроем.

Со второго раза палатку установили. Пятую поставили с участием московских парней, они делали растяжки.

Получилось!

После этого Леонид Эдуардович свистнул и сказал:

— Теперь у нас конкурс, ставим палатки. Назовем его «Капитаны и юнги». Участвуют парни от четырнадцати лет и крепкие девушки. Делимся на две команды по десять новичков плюс два куратора.

Мы с Ильей пошли в команду, где оказался Саня-пловец, Тим и Алекс — в конкурирующую. Нам предстояло собрать палатки. Кто быстрее, тот молодец, кто проиграл, тот лох узколистный.

Свисток — и погнали. Алекс и Тим, особенно Тим, были крепче нас с Ильей, потому команда соперников управлялась быстрее. Но, когда уже два колышка вбили в землю, порыв ветра раздул палатку, как парус, а потом повалил, накрыв четверых человек внутри. Донеслась нецензурная брать.

— Следите за языком! — рявкнул дрэк, который все это время за нами растерянно наблюдал — он не предвидел, что будет так сложно.

В итоге моя команда победила, а наши спортсмены радовались так, словно корову выиграли. Ия Киселева и Юленька болели за меня и аж визжали от радости.

Каретников отвел дрэка в сторону, что-то ему втолковывая, тот с каждым словом становился мрачнее и мрачнее. Видимо, Леонид Эдуардович рассказывал о дырах в палатках. Точно! Они пошли осматривать дефекты.

От костров потянуло варевом, грудастая Оля и длинноногая Наташа куховарили, помешивали что-то в огромных казанах.

С горем пополам мы разбили последнюю палатку, и жизнь началась налаживаться. На подстилку недалеко от песка уселся смазливый паренек с гитарой — Самочкин. Интересно, это фамилия такая или прозвище?

Перебирая струны, он принялся крутить колки. Вокруг него с томным видом расселись девушки-москвички.

— Ща споет, — шепнул мне на ухо Ден Памфилов.

Мановар смотрел на Самочкина с завистью. Видимо, мечтал оказаться на его месте, окруженный девчонками, точно так же заглядывающими в рот. Алекс изучал паренька с интересом, но больше его волновал прекрасный пол. Причем на Гаечку и Лихолетову он тоже бросал жадные взгляды, даже на Любку косился.