Не сводя глаз с Санька, я спросил у нее:

— Люба, как ты это сделала?

— Что? — улыбнулась она, на меня не глядя.

— Остановила собак. Они бы нас разорвали. И не побоялась же!

Любка перевела на меня взгляд и дернула плечом.

— Я просто сказала им, чтобы они успокоились, они послушались. Как… не знаю. Само получилось.

— Ты надумала, куда поступать?

Она мотнула головой.

— Мама говорит, что мне никуда не нужно. Еще немного погуляю и пойду на виноградник.

— А сама как считаешь? Нужно или нет?

Люба равнодушно пожала плечами, и я продолжил:

— Мне кажется, это неправильно. Тебе нужно выучиться на жокея, должно отлично получиться.

— Нет, я в музыке не понимаю, — вздохнула Любка, подумав, что я имею в виду ди-джея.

Бедная, она даже не знает, кто такой жокей!

— Жокей — это тот, кто участвует в скачках, ну, на лошадях гоняет, готовит их к соревнованиям, тренирует. Ты умеешь ездить верхом?

Глаза Любки распахнулись, она оживилась и похорошела.

— А разве на такое учат?

— Ну конечно. Представь, будешь общаться с лошадьми, они точно тебя послушаются, даже самые вредные. И не дрессировать их, а именно тренировать!

— Да! Мне хотелось бы, — мелко закивала она. — И еще хотелось быть дрессировщицей. Но где такому учат? Наверно, надо одиннадцать классов… Еще ж можно собак дрессировать, у меня получается, ты видел! Паша! Можешь узнать, где такое есть? Я бы пошла. Но если сдавать математику, я не смогу. В нашем городе такого точно нет. Узнаешь⁈ Я хочу тренировать лошадей!

Она вытянула шею и мечтательно закрыла глаза, видимо, представляя себя в жокейской форма, да на резвом скакуне, несущемся по кругу стадиона под рев и овации зрителей.

— Узнай! — она жадно вцепилась мне в руку. — Пожа-алуйста!

И правда — где-то ж учат на жокея. Эта профессия сделала бы Любку счастливой и, возможно, принесла бы ей известность. Пока подобные профессии никому не нужны и поступить в профильный техникум проще простого, но пройдет лет пять… Да что там, несколько лет пройдет — заведутся и в нашей стране любители конного спорта, построят себе конюшни с племенными скакунами, и им понадобятся толковые сотрудники.

— Узнаю, — пообещал я, разжимая ее пальцы на своей руке.

Темная точка Чумы начала стремительно приближаться.

И тут воспитательница третьего отряда, с которой я не успел познакомиться, ахнула и ринулась в воду. Донесся утробный рев, такой, будто кита ранили под водой. Ныряльщик, подопечный Мановара, изверг фонтан воды из трубки и погреб к берегу, оставляя пенный след и трубя, как слон. А, нет, Егор просто рванул на перехват. Сверкнул перламутровый купальник Гаечкиной Юленьки, а сама Саша растерялась, остолбенела с выпученными глазами. Из воды выскочил Саня-пловец и заорал: