Вера тоже не спешила, а я оттягивал время, как мог. Остановись, мгновенье! А что, если ей так же хорошо и спокойно рядом со мной? Не может же такое волшебство соткаться из ничего.

Чай закончился, и к делу перешла Вера:

— Илона Анатольевна рассказала мне, что вы затеяли, в подробностях. Если тебе интересно мое мнение, я выскажусь.

— Конечно интересно, — подобрался я.

— Я против, — отрезала она. — Да, польза от вашей задумки очевидна, вы многим поможете… Но себе навредите. Я должна предупредить. Илоне Анатольевне говорила, но она не верит, отмахивается. Это опасное, очень опасное мероприятие!

— Знаю, — легко согласился я и прочел удивление на Верином лице. — Знаю и сознательно иду на риск.

— Но… но зачем, Паша! Ты понимаешь, во что ввязываешься?

Похоже, она не верит, что я действительно понимаю, думает, играюсь в тимуровца. Пришлось доказывать свою компетентность:

— Если наша организация не раскрутится, а останется городским междусобойчиком, ничего опасного нет. Но если о нас заговорят, то возбудятся партии, рвущиеся к власти, и попытаются подгрести нас под себя и использовать в предвыборной борьбе. Причем не просто подмять, а забрать организацию себе вплоть до физического устранения лидеров.

От удивления Вера аж рот приоткрыла, я продолжил:

— На страже каждого государства, даже такого ослабленного, как наше сейчас, есть силы, которые следят, чтобы как бы чего не вышло. В их обязанности входит отслеживание более-менее влиятельных сил, выявление спонсоров и лидеров, чтобы сделать их лояльными. Молодежное движение — мощнейшая сила, потому что молодежь достаточно отбита и активна, чтобы выйти на баррикады, ее нужно держать в узде. Вы это имели в виду?

Вера кивнула, я предвосхитил ее вопрос:

— До предвыборной гонки у нас есть год, даже больше. За это время мы рассчитываем спасти сотни жизней и направить отчаявшихся ребят правильным курсом, а дальше… Дальше я хочу жить, потому не готов бороться до конца. Даже если мы спасем одну жизнь, это стоит риска. Но всегда есть вероятность проскочить, пропетлять между течениями, вот на это и будем рассчитывать.

Глаза Веры заблестели — ее проняло, она подошла к окну, чтобы скрыть слабость. Успокоившись, повернулась ко мне, опершись о подоконник, всматриваясь в меня пристально, будто Заратустру во мне увидела.

— Я не верю своим ушам. Тебе пятнадцать лет! Ты гений или… или кто? Неисправимый идеалист? Ты должен гонять в футбол, купаться в море, прыгать с пирса, как дурачок, драться с парнями, влюбляться в одноклассниц… А тебе интереснее мир спасать. Ты и правда веришь, что можно его спасти⁈