Поезд пришел в 08. 40. На второй путь. Я аж застонал. Похоже, день решил меня прикончить. Все, что могло пойти не так…

Стоп! Нет, не все пошло. И пусть не идет — слишком много впереди важного и ответственного. Поскольку время поджимало, пришлось бежать с мопедом вверх… Я остановился там на бетонной площадке, рассчитывая помахать Алексу сверху, но тут бурлил людской водоворот, он меня попросту не увидит!

Чертыхаясь и обливаясь потом, я катил мопед против потока людей с сумками и чемоданами. Алекс, где ты? Вдруг поднимаешься с другой стороны? Народ пер стремительным потоком, который не иссякал, а усугублялся, пробиваться стало сложно, и не было конца великому исходу отдыхающих на землю южную.

Я остановился, прижавшись к поручню. И откуда их столько? Впрочем, понятно: тут треть безбилетников, которые ночевали у проводников или на третьих полках.

Из потока высунулась рука, потянулась ко мне.

— Я тут! — крикнул Алекс, но не смог пробиться, его потащили наверх, и тогда я тоже позволил себя увлечь толпе, поволок мопед задом наперед.

И на платформе мы не смогли воссоединиться, благо что Алекс высокий, и я ориентировался на его макушку, следовал за ней. Только на перроне мы пожали друг другу руки. Весь лоск слетел с Алекса, всклокоченного и красноглазого.

— Это был ад, — пожаловался он, огляделся. — А где оркестр?

— Пирожки горячие! Кукуруза! — прошла мимо бабка с тележкой, оттесняя нас к зданию.

— Был. Но затоптали.

— Твой? — Алекс кивнул на мопед и поставил у ног пухлую дорожную сумку. — Он же крякнет под нами, вот еще багаж.

— Ты поедешь на такси, тебя встретят, — сказал я. — У меня, блин, открытие магазина. Опаздываю. Ну а я с мопедом, потому что рано утром сюда доехать не на чем.

Я повел Алекса к стоянке, где жертв ждали таксисты, предупредил:

— Говорить буду я. Если московский говор услышат, цену втрое поднимут.

— Эхать нада? — увязался за нами кавказец, похожий на грача.

За ним потянулась стая таких же.

— Если недорого, — отмахнулся я. — Мы местные, с учебы приехали. Надо в Николаевку. Две тысячи, больше нет.

Грач потерял к нам интерес, на его место бочком прокрался ворон покрупнее.

— Две пятьсот, да?

— Да, — кивнул Алекс и спросил у меня: — А ты каким боком к тому магазину? Забить не можешь?

— Увы, нет, это мой магазин, а напарница слегла. Если бы не слегла, смог бы.

— Реально прям твой? — вытаращился на меня приятель, поправляя лямку сумки.

— Пятьдесят на пятьдесят, — честно ответил я.

Мы направились за вороном, уводящим добычу на глазах у конкурентов.

— Ты крут! Слушай, мне одному делать нечего, — сказал Алекс, подходя к зеленому «Москвичу» ворона. — Можно с тобой на открытие? Жутко интересно! Только мне бы обмыться… Брат, можно мопед вот сюда, на крышу, на поперечины положить и зафиксировать? Еще пятьсот плачу.