— Хотите, подождите на скамейке, Миша сам вам все расскажет.

— На скамейке? В такую жару? — взвизгнула старуха. — Вам точно есть, что скрывать! Хорошо, что я нашла то письмо! А то влип бы опять. Миша, домой!

Мне предстояло сделать внушение большому количеству людей, и расходовать силы было нежелательно. Но бабка растопырилась в проходе и не давала пройти двум девочкам, ее голос звенел все громче, истерики все прибавлялось. Долговязый Миша топтался рядом, красный, как рак, не смеющий поднять глаз. Он был точно бабочка, замотанная пауком в кокон, но еще не выпитая: дергается, пытается расправить крылья, а сил не хватает. Куда там, когда такая матерая паучиха бдит!

Мой отец — просто домашний тиран, он может сломать об коленку, но всегда есть шанс срастить кости. Паучиха выпьет досуха волю, жажду жизни, радость, и отпустит безликую тень, только когда ее силы иссякнут, и придет пора умирать. Парнишку нужно спасать, вот только получится ли? И не натравит ли паучиха на нас ментов? Найдет Корма, Петиного папашу, и будут вместе писать злостные кляузы.

— … А потом он меня прирежет и квартиру продаст!

Я выглянул из помещения и рявкнул:

— Отойдите с прохода! Мешаете!

Бабка захлопнула варежку и чуть сместилась. Девчонки юркнули в темноту и прохладу. Спор пошел на второй виток: бабка доказывала, что ей нужно видеть, чем будет заниматься ее маленький внучок, Илона Анатольевна терпеливо объясняла, что ребята ей не обрадуются.

Мимо спорящих проскользнули две девочки-двойняшки, чем-то напоминающие уехавшую в Москву Ию Киселеву. И я не выдержал, вышел на порог и проговорил:

— Уважаемая дама! Не мешайте, пожалуйста, нам работать. Взрослым на мероприятии находиться нельзя. Миша, будь мужиком! Соверши поступок наконец, а то тебя до сорока лет будут водить за ручку.

На бабку мгновенное внушение не подействовало (такую и пролонгированное не взяло бы), она побагровела, выпучила глаза и кинулась на меня с тростью. Парень вскинул голову, посмотрел на бабку (или мать?) обреченно и юркнул в помещение.

— Я буду жаловаться! — визжала бабка. — Верните мне моего внука! Жаловаться в милицию! Что это за секта такая, где детей разлучают с родителями!

Следом за ней пришли бледная худая мамочка и такая же дочь, вцепившаяся в нее. Они наблюдали сцену молча, и мамочка не выдержала:

— Уважаемая, прекратите! Вы же не водите хоровод вместе с детьми на новогодней елке! Они должны научиться общаться.

Илона Анатольевна посмотрела на нее с благодарностью. Девочка перевела на маму затравленный взгляд и потопала в коридор.