Саша стремилась быть рядом с ним, стать лучшей, самой умной, самой сильной. Она сама себе не признавалась, что влюбилась в мальчишку, а вовсе не в героя. Поняла, когда на нем повисла Инка, и чуть с ума не сошла. Успокоилась, только когда поняла, что Паша Инну отверг.
И осознала, что пропала, потому что не знала, что делать с настоящим парнем, и не могла допустить, чтобы кто-то к ней прикасался, это вызывало внутренний протест. И одновременно ее жутко тянуло к Пашке, а он, похоже, относился к ней, как к Инне. То есть никак.
И обидно до отчаянья, и облегчение какое-то, и тянет, и отталкивает. И как с этим быть? Ну не говорить же Пашке, как дура, что он ей нравится. Он всем девчонкам нравится — это очевидно. Но после Инны вряд ли кто-то решится к нему подойти.
Стихи хлынули водопадом. Саша отказывалась играть роль хвостика, мучилась рядом с Пашей и захотела даже перевестись в другую школу, но передумала, потому что у нее появились друзья и даже поклонник в лице Димона Минаева. Раньше ей льстило его неловкое внимание, но вскоре она поняла, что парень точно так же мучается, как она — из-за Пашки.
Ей думалось, что это увлечение навсегда, она смирилась и пообещала себе не вешаться на него — нет ничего более жалкого, а страдать молча. И страдала. Месяц, полгода, восемь месяцев…
Пока не появился он. И спасение, и проклятье, потому что любить такого парня — себя не уважать. Одно утешало Сашу: теперь она точно знала, что все проходит, и это пройдет, но главное — теперь она сможет нормально дружить с Пашкой. С ним ведь классно просто дружить!
Но что делать с новым нахлынувшим чувством?
Глава 11 Фулл-контакт
К трем дня приехал автобус. Вернувшийся Леонид Эдуардович не выглядел радостным.
— Там катастрофа, — поделился увиденным он, с сожалением посмотрел на установленную арену, на моих разминающихся подопечных, на девчонок, пишущих друг другу послания в одинаковых тетрадках с розой.
Оля, Наташа, Ия и младшие мастерили костюмы папуасов из тростника. На суку высохшего деревца поблескивали бусы из ракушек, частично вскрытых лаком. Кажется, я знал, что сейчас скажет Каретников-старший. Но он молчал, вскидывая голову при каждом грозовом раскате и будто пытаясь вычислить, дойдет до нас гроза или нет.
Суховей сменился свежим ветерком, тревожно хлопающим палатками.
Чернело и громыхало уже и над морем, тучи смыкались вокруг нас кольцом. Удивительное зрелище, будто вокруг нас в смертельной битве сошлись силы добра и зла. Воины света столпились над нами и отражали натиск, будто триста спартанцев. Казалось, ливень — дело времени, но никто не решался дать команду сворачиваться.