Тем более пришли наши деревенские друзья, привели двух девочек-крепышек, из тех, что и коня, и слона остановят. Девчушки оказались общительными и сразу спелись с Лихолетовой. К ним прибился Памфилов — не чтобы отбить дам у деревенских, ему нравилось смешить народ, а девочки оказались хохотушками.

— Обложили меня, обложили! — пел Самочкин, ненадолго оторвавшийся от котла. — Гонят весело на номера!

Все — и взрослые, и ребята напоминали напуганных сурикатов, вытягивающихся после каждого громового раската, после каждой молнии. Гаечка косилась на тучи недобро и беззвучно шевелила губами, хмурилась. Алекс тоже разминался, в боксерских перчатках изображал бой с тенью, но это лето точно было не его. Как оказалось, волосатых гитаристов, поющих о любви, девчонки любили больше подкачанных атлетов, а свое мажорство он не мог проявить в полной мере. Да и поменял Алекс тактику, влюбился.

Отряхнув песок с шорт, ко мне подошла Гаечка, вернула тетрадь, улыбнувшись:

— Поздравление заказывали? Получите, распишитесь.

«Пашка! Огромное тебе спасибо за все. Вот представь: ты тонешь в мутной воде, опускаешься все глубже, барахтаешься, но ничего не получается, думаешь, так будет всегда… И вдруг кто-то хватает за загривок, как котенка, и вытаскивает на поверхность. Это твоя рука схватила за загривок. Ты — флагман, авианосец нашего маленького флота. Анализирую последний год: всё связано с тобой, все связаны с тобой. Благодаря тебе мы обрели уверенность, научились зарабатывать, верить в себя. Пусть в твоей жизни будет только попутный ветер! Просто знай, что можешь на нас рассчитывать».

Написано складно, профессионально, но что я чувствую, читая текст? Мне приятно, но не более того. Или повлиять на меня подопечные не могут? Но Наташа же могла. Или просто не могут причинить вред целенаправленно, подавить волю, навязать свое?

— А Илье напишешь? — решил проверить свою теорию я.

Гаечка удивилась, но вида старалась не показать.

— Хорошо. Напишу всем.

Сперва она направилась к Любке, потом — к Лихолетовой, собрала урожай тетрадей и уселась писать. Илья переместился ко мне.

— Ничего необычного, — отчитался я. — Сейчас тебе напишет, проверим.

— Девчонкам раньше напишет, вот и посмотрим на их реакцию.

Но Гаечка будто издевалась, писала и складывала тетради, чтобы раздать всем сразу. Ничего, будет шире выборка.

Грохотнуло — Илья аж вздрогнул. В черноте вспыхнула молния.

— Мы как в оке циклона, — задумчиво проговорил Леонид Эдуардович, поводя плечами. — Жутковато.

— Ага, — кивнул подбежавший Ян. — Как наколдовал кто-то.