— Очень красиво! — оценила Алиса, рассматривая деревянную с завитушками раму зеркала.
Из спальни Ден крикнул:
— Да ты буржуй! И че, ты тут будешь жить один?
— Почему один, с Борисом.
— В смысле, без родителей? — уточнил Ден. — Так можно? Я тоже хочу, ибо задолбали.
Илья ответил вместо меня, ставя торт на тумбу:
— Если он сам построил этот дом для себя, как думаешь, ему можно жить без родителей?
Алиса показала «класс». Лихолетова вручила огромный розовый гладиолус, отвечая на мое недоумение:
— Гладиолус можно дарить парням. Бери!
Я взял и открыл дверь в кухню.
— Добро пожаловать к столу! Только посуды тут еще нет. Попрошу у Сергея, он с женой надо мной живет.
Девчонки ворвались, охая и вздыхая, как только женщина может охать и вздыхать, видя красивую кухню.
Я взбежал по лестнице, думая, что еще не въехал, а уже прошу о помощи соседа, взял на время чашку и пару тарелок, нож у меня был свой. Что примечательно, о маме я подумал только сейчас. Вспомнил, что нужно было бы ее пригласить на новоселье, но совершенно не хотелось, и вовсе не потому, что она не позвала меня оценить купленную дачу. Дело в другом: друзьям было не все равно, и вот они здесь, а мама за все время не соизволила посмотреть, что же творится на участке ее сына. Она думает, что дед строит дом, но занимаюсь-то этим я! Ну и ладно. Чего я ожидал? Она и Наташкиным поступлением не интересовалась. Не понимала, как это важно для ее дочери. Нас для нее как будто бы не было. Впрочем, как и ее для нас. Боря поначалу грустил, но вскоре привык к свободе, и она ему понравилась.
Что я собираюсь сделать — забрать из маминой квартиры лишнюю посуду, ее там много, чайник, пару кастрюль и покрывало — на первое время, пока не обзаведусь всем этим.
— Берите торт! — крикнула Алиса. — Только осторожно: крошится! Стакан один, пьем из него, как в старину — из кубка. За новоселье Паши! Ура!
Глава 27 Тварь неблагодарная
Разошлись друзья в девять вечера. Как хорошо все-таки жить в Николаевке! Все рядом. Дальше всех жил Илья, и я вызвался подвезти его на Карпе — мне нужно было к маме за бельем и мелочами, хотелось уже начать обживаться и не терпелось переночевать в своем доме.
Метров сто от дома до асфальта мопед пришлось катить, освещая путь фарами. Угукнув, с дерева слетела огромная сова и растворилась в темноте.
— Ни фига себе, — восхищенно проговорил Илья. — Настоящая сова! Огромная. Это значит, кошек заводить нельзя, она их задирает, особенно котят.
— Честно, в планах только собака, — признался я. — Может, Боря захочет кота.
Мы уселись на мопед, и он покатился с горки, а я думал, что к маме совершенно не хочется. Хотя я все понимал благодаря памяти взрослого — что нельзя требовать от человека того, чего у него нет, детская обида на мамино равнодушие увеличивалась с каждым преодоленным метром к дому.