Он задумался и пожал плечами.

— И да, и нет. Дед был краснодеревщиком, очень любил дерево, много о нем знал и охотно делился опытом, я пропадал у него в мастерской до тринадцати лет. А потом… не стало деда, мастерская осталась. Когда мальчишки гоняли в футбол, я трудился там, нравилось мне.

— А пошли в шахтеры? — уточнил я.

— Кому нужна красота? Изыски, все эти узоры. В хрущовках не живут Людовики Вторые. Народу надо все попроще, попонятнее, как у всех, но чуть дороже. Шахтерам квартиры дают, большую зарплату платят, и на пенсию можно раньше. Как мать говорила, зато пальцы целые. А еще я не любил учиться, школу еле на тройки закончил, прогуливал безбожно. Так что так.

— Сюда нужна хорошая посуда, — проснулась память взрослого. — Поставить кособокую чашку с поросенком — осквернить произведение искусства.

— Ой, да брось ты…

— Не брошу. Это правда. Вы просто не знаете цену своего труда.

Я посидел на стуле, выглянул в окно и увидел вдалеке меж двумя холмами кусочек моря. Отсюда до пляжа километр ходьбы вдоль речки, мимо кладбища, мимо дома Мороза и Карасей. И Вериного, стоящего напротив.

Наверное, она сейчас сгорает от нетерпения, желая переехать в свой новый домик. Вспомнилась история, рассказанная Виталей-спекулянтом, который рассказывал, как торговал овощами в Москве и какие бабки поднимал. В пятнадцать лет у него были платонические отношения с двадцатипятилетней учительницей. Они не целовались, просто общались, и он чувствовал интерес к себе. Потом он поступил в техникум, и роман закончился, оставив приятные воспоминания, тепло в душе и тетрадь стихов.

Я отогнал воспоминания и прошел в одну спальню, потом во вторую и почувствовал себя богатым квартировладельцем. Все было более чем шикарно. Осталось купить матрасы, постельное белье, красивую посуду, потому что обычная будет смотреться, как колхозница на приеме у князя. Занавески. Половики. Бойлер…

Нет, его пока не достать, и мыться придется, топя титан дровами…

— Котел я уже присмотрел, трубы развел, накопительный бак вварил, так что будет горячая вода, но только зимой.

— Прекрасно, — сказал я, открывая дверь в туалет. — Я прям чувствую себя богатым.

Ванны не было, была душевая, выложенная самой красивой бежевой плиткой, которую удалось найти в нашем городе. Все смотрелось новым, Светлана отдраила квартиру, как только они отсюда съехали.

— Спасибо огромное, Сергей! — проговорил я. — Однозначно, мебель в большой дом буду заказывать у вас.

— Очень рад, что тебе понравилось, — просиял он.

— Научитесь ценить свой труд, — посоветовал я. — Эти вещи бесценны.