Раз — и я в городе, заваленном обгорелыми трупами, посеченными осколками. Обугленные остовы пятиэтажек таращат черные глазницы окон, кое-где сочится дымок.
Вот набережная с разбросанными осколками. Вздыбившиеся плиты. Воронки, выстланные стеклянистой субстанцией с вплавленными в нее костями.
Здание театра с проваленной крышей опирается на колонны, будто раненный боец с перебитыми ногами, пытающийся встать.
Мне показывают последствия той войны, или это всего лишь сон? Слишком, мать его, реалистичный сон! И до чего же больно смотреть на разрушенный родной город! На город, где мальчишкой бегал по этим улицам, смотрел, как все строится, рос вместе с домами, с тополями, воровал ягоды с черешни под окном злой старухи. Потом спустя много лет вернулся взрослым, ходил по изменившимся улицам, перебирал детские мечты, рассматривал их и примерял на себя — сравнивал то, каким хотел стать, с тем, кем стал.
Когда все то, что ты любил, ровняют с землей, становится плевать, кто прав, кто виноват. Есть те, кого убивают в городе — свои, и те, кто наводит на него ракеты — враги.
И есть я, человек, способный это предотвратить. Для этого нужно найти точку невозврата, когда одни люди перестали для других быть людьми и превратились в цели. Вот, что мне нужно!
Глава 23 Где ты, талант?
Потянулись дни, наполненные ожиданием, чем же нас порадует Илья.
Скрепленная одной тайной четверка: я, Илья, Гаечка, Тимофей пристально следили за ним, но никаких странностей не наблюдали. Илона тоже была под наблюдением и так же не демонстрировала ничего необычного. А ведь она — первый одаренный взрослый! Как я уже понял, таланты могут быть весьма специфичными и не проявляются, пока человек не попадет в необычные условия, вот мы запаслись терпением и ждали
В остальном все шло по накатанной: кондитерская работала, автомастерская росла, живот у тети Иры рос, она округлилась и похорошела, сестренка Диана тоже росла — кудрявая, серьезная, как мать, темноволосая и круглолицая, как отец. Лика Лялина помогала Веронике и так уработалась, что стала худой, как щепка.
Алтанбаевцы окрепли и раскачались. Рахитичный Зяма, получая витамины и все необходимые микроэлементы, попер вверх, как чахлый цветок, на который упал луч солнца. Дистрофичный Понч тоже отъелся и раскачался, а Заславский и Егор стали настоящими качками. На Егора по-прежнему с разгона заскакивали девки, но теперь им стали интересоваться не только замызганные Московчучки, но и вполне себе ухоженные девушки и женщины. Он шанса не упускал, но за юбками не волочился, они волочились за ним. Егор же продолжал вздыхать по Наташке, как и Крючок, как и Тимофей. Их активность приходилась на одно время. Не сговариваясь, отдельно друг от друга они начинали ею интересоваться.