Вспомнился героический Петр, сосланный злодеем-Кормом на все лето в крымские лагеря.

Сергей пошел вместе с нами, отчитался, что сделал разводку электрики, вот проект, и труб. Мы походили по комнатам, Гаечка, роняя слюну, спрашивала, где что будет, ахала, охала, выглядывала в застекленные окна. Казалось, она забыла, что просила себя закодировать, но нет, как только Сергей ушел, снова на меня насела:

— Избавишь меня от страха людей?

Я сел на ступеньку лестничного пролета, похлопал рядом, предлагая и ей сесть. Гаечка осталась на ногах, скрестила руки на груди.

— Я могу попытаться. Скорее всего, ничего не получится, но, если получится, будет только хуже. Потому что ты должна справиться с этим сама, тогда ты получишь какой-то очень важный навык, станешь сильнее и ценнее, а иначе я лишу тебя пути, понимаешь? Это будешь уже не ты, твой путь за тебя пройдет мой дар, и ничего хорошего ты не получишь. Решай, будешь идти сама, накачивать мышцы, или воспользуешься экзоскелетом, и непонятно, что станет с твоими навыками.

Гаечка глубоко задумалась, аж задышала неровно. Наконец вскинула подбородок, мотнула головой.

— Нет, я сама.

— Мужественно, — оценил ее выбор Илья и осторожно поинтересовался у меня: — Ты можешь заставить человека себя любить?

— Теоретически. Но никогда этого не проверну с той, которую люблю, потому что это насилие.

Покраснев, Гаечка спросила:

— Если Алекс мне изменит, ты сможешь наслать на него нестоячку?

Мы с Ильей засмеялись.

— Скорее это ты такое можешь, — предположил Илья. — Алекс играет с огнем.

Пофантазировав, что можно наворотить с помощью моего дара, мы разошлись. Гаечка отправилась домой, мы с Ильей пошли на базу.

Все это время я не сводил с него глаз, но так ничего особенного не обнаружил. А еще в голове вертелось понимание, что мне очень что-то нужно. Сделать или осознать, пока непонятно. Ощущение было, как если знаешь слово и вдруг забыл его, оно потерялось где-то в памяти, и никак его не достать.

* * *

Ночью у соседей наверху тарахтела стиральная машинка. Так тарахтела, что, уснув, я будто перенесся в будущее и снова стал взрослым. Где-то тарахтел крупнокалиберный пулемет, а я стоял на побитой осколками, будто оспой, дороге, сбегающей с холма, вдалеке виднелся истекающий дымом родной город. С одной стороны вместо горы раскинулось полыхающее пшеничное поле. Огонь шел стеной, не оставляя шанса налитым колосьям.

С другой стороны полыхал лес, тянуло дымом. На дорогу выбежало семейство косуль вместе с остромордыми шакалами, животные заметались. Кудахча, вылетел фазан, чуть не врезался в бегущего зайца.