— Надо было запретить им драться… — качала головой Илона Анатольевна. — Нужно срочно «скорую»!

Я оглядел ребят, все стояли без движения и молчали, словно их активность могла как-то навредить Тимофею. Расшвыривая загораживающих проход, к рингу прорывалась всхлипывающая Гаечка. Она протиснулась мимо Валентина Николаевича, красного, как рак, и вдруг остановилась возле него, что-то спросила, тот не отреагировал. Покачнулся, схватившись за грудь и рванув футболку на груди, резко побледнел. Глаза его закатились, он разинул рот и начал заваливаться.

Гаечка подхватила его, чтобы не упал. Удерживать взрослого мужчину было сложно, и она положила его на песок, забормотала что-то, одну руку положив на грудь, вторую — на лоб. По ее щекам бежали слезы, капали на его футболку. Зрители разделились. Часть следила за Алексом, часть — за Валентином Николаевичем. Там и там ситуация была крайне серьезной.

Директора лагеря закрыли спины зевак, народ расшумелся. Расталкивая встревоженных ребят, на Валентина Николаевича спикировала тетя Лора.

Мое сердце рвалось туда — помочь, поучаствовать, но разум меня тормозил, потому что я создам лишь столпотворение и панику. Я глянул на арену и выдохнул: Алекс пришел в себя и, лежа, что-то втолковывал Наге. Тренер кивал, вытирал мокрый лоб. Если бы не возраст, рисковал бы тоже получить сердечный приступ.

Так, Алекс руками двигает, порывается встать — значит, позвоночник цел и с ним ничего серьезного. Побывал парень в нокауте, отрастил самолюбие и получил по нему. А вот Поддубный…

— Что там? — спросил я у Леонида Эдуардовича — он выше, ем у виднее.

Он пожал плечами, не поворачиваясь. Я протиснулся в первый ряд. Валентин Эдуардович уже сидел, цвет лица его был нормальным. Тетя Лора накачивал тонометр, мерила ему давление. За его спиной толпились испуганные взрослые.

Закрыв глаза, он вдыхал-выдыхал, говоря:

— Уф, отпустило, думал, все, инфаркт.

— Сто тридцать пять на восемьдесят пять, — озвучила тетя Лора цифры артериального давления. — Это ваше нормальное?

— Да, мое рабочее, — кивнул он и спросил с надеждой: — Может, позвоночник защемило? Как и не было ничего.

Тетя Лора ответила:

— Не хочется вас расстраивать, но вряд ли. Вам обязательно… Слышите? Обязательно надо обследоваться! — Она посмотрела на Нину Игоревну, замершую со сжатыми у груди кулаками. — Знаю я вас, мужчин. Почему вы считаете зазорным обратиться к врачу? Вы проследите, чтобы он обследовался?

Альбиноска кивнула.

— Обязательно прослежу.

Тетя Лора переместилась к Алексу, а мне подумалось, что ребенок, привыкший отрывать крылышки мухам, рано или поздно накроет ладонью осу. Главное, чтобы выводы он сделал правильные, а не обозлился на Тимофея, ведь, кроме него самого, никто не виноват. Сам выпросил — сам получил. Предлагали же изменить условия поединка.