вырываются рыдания, и он, увидев, что она плачет, что ей очень горько, приседает, просит прощения, обнимает, целует, чуть ли не пьет ее слезы, и его поцелуи делаются солеными. — Все, все, не плачь, — говорит ее муж. — Это они, эти две стервы. Эта сучка из полиции чуть ли не угрожала мне в моем собственном доме. Не плачь, я не хотел, сам не знаю, как вышел из себя. Но посуди сама, ты сделала это без спроса, я слышу и думаю: она с ними заодно. Но я не хотел, ну посмотри на меня… Все, все, не плачь, все будет хорошо, я люблю тебя… Я не хотел… Не делай так больше, никогда не делай. Ладно, я буду держать себя в руках, обещаю, но и ты обещай, что никогда не будешь так делать. Обещай — никогда, и все будет хорошо, я люблю тебя. — Он помогает ей подняться, говорит: — Ну же, мы остались вдвоем, давай воспользуемся этим, ладно? Пошли в сад, пошли, пошли в сад. Внизу стол заставлен чашками и блюдцами, тарелка из-под печенья вся в крошках. Он говорит: — Давай я сам этим займусь? Поправляет ей растрепавшиеся волосы, убирает прядку за ухо, а Сандрина задается вопросом: это напряжение между лопатками, этот пылающий кол — он теперь там навсегда? Муж надевает ей на нос солнечные очки и говорит: — Давай, ты справилась с приемом, я сам тут уберусь, ты заслужила отдых… Нет, погоди-ка… Он открывает раздвижную стеклянную дверь, ведущую в сад, вытаскивает из сарая, что прячется за высокой живой изгородью, два шезлонга и раскладывает их. Это садовая мебель особого дизайна, очень дорогая, а потому ее надо беречь от солнца и осадков. Затем возвращается к ней с видом довольного собой мальчишки и снова говорит: — Погоди, погоди! Обходит ее и через несколько секунд возвращается с подушками, которые стащил с дивана. — Смотри, так тебе будет удобно. Сандрина следует за ним на автомате, чувствуя, как прохладный ветерок осушает ее щеки. Он усаживает ее в шезлонг и говорит: — Вот так! Сиди и не двигайся, а я пойду убираться. Из дома раздается позвякивание посуды, он управляется за несколько минут и присоединяется к ней. С собой он приносит книгу, которая лежала у нее в сумке, а под мышкой у него журнал из тех, что он любит, — что-то об автомобилях, красивых, дорогих. Устраивается рядом с ней, и так они проводят вторую половину дня: он читает, время от времени с улыбкой оборачиваясь к ней, она смотрит в книгу и ничего не видит, время от времени для правдоподобия переворачивая страницу. Когда начинает темнеть, он говорит: — Что скажешь, может, сходим в кино? Раньше, когда Сандрина жила одна,