Каролины Запрос на единоличную опеку над ребенком Удержание Сокрытие ребенка SOS Papas [8] Воспоминания о прошлом, придуманные психотерапевтом Возмещение ущерба Моральный ущерб Он заберет себе Матиаса. Заберет сына Каролины… Впервые мысли Сандрины выстраиваются именно так. Он заберет сына Каролины — это не то же самое, как если бы она подумала: он хочет помешать Каролине забрать у него Матиаса. Каролина — мать Матиаса, но он не хочет им делиться. Потому что все должно принадлежать ему одному. Да ему плевать на мальца! — кричит ее внутренний голос. Сандрина кладет губку в маленькую корзинку рядом с раковиной и садится. Этот голос кажется ей старым знакомым, который ни с того ни с сего вдруг звонит по телефону. Она не уверена, нравится ей это или нет. Иногда люди, с которыми ты долгое время не общался, возвращаются только для того, чтобы все испортить. Она вспоминает о необычной ласковости отца к Матиасу, о том, как он поглаживал его спину, о большой ладони, обхватившей шею мальчика как свою собственность, и все это на глазах у психотерапевта, у всех на глазах… Они ужинают перед телевизором. Случай исключительный — ее муж считает, что это некультурно, что есть надо за обеденным столом, но сегодня показывают теннисный матч, и он не хочет его пропустить. Отвлекать его бесполезно, он полностью поглощен, и Сандрину это устраивает. Она унесла тарелки на кухню, и он попросил пива. Когда она протягивает ему высокий стакан со светлым пивом, звонит мобильник, который ее муж бросил на журнальном столике. Он берет телефон и уходит в гараж. Сандрину не интересует теннис, от диких криков игроков ее передергивает. Она достает из сумки книжку. Муж возвращается в явном раздражении. Ее это не удивляет. Она пытается определить, до какой степени он взбешен, и прочитать по его лицу, к чему ей готовиться. Но нет, он зол не на нее. Пока что. Очень хороший и очень дорогой адвокат принес плохие новости: «Полицейские бесчинствуют». В утешение адвокат говорит, что за это можно ухватиться — он заявит о полицейском преследовании и поставит на стратегию «прекрасного отца». Сказав это Сандрине, ее муж протягивает руку к стакану на журнальном столике. Сандрина смотрит на него и не узнает — этот человек ей незнаком, это не мужчина, который плачет, и это не господин Ланглуа. Или, может быть, господин Ланглуа, но в новой версии: еще более ужасной. Господин Ланглуа приходит в бешенство и не контролирует себя, и, по сути, это не его вина. Господин Ланглуа никогда не бывает спокоен, потому он