сладким. Он не предлагает ей пиццу; доев, вытирает рот и бросает салфетку на куски пиццы, к которым не притронулся. В назидание ей. За то, что ее вырвало, или за что-то другое — поводов сколько угодно. Сандрина не обижается. Он даже не представляет, до какой степени ей плевать на пиццу. Она целиком захвачена своим горящим затылком и облегчением оттого, что не сказала полицейской всего, не согласилась уйти немедленно, в этот же день. «Вы уверены?» — спросила Лиза. И поскольку Сандрина бормотала: «Да… нет… не знаю», полицейская вручила ей устройство вызова экстренной помощи и сказала: «Я буду неподалеку, обещаю». Он берет Сандрину за шею и кладет ее голову себе на колени. Сандрина подумала, что сейчас он расстегнет ширинку, но нет, господина Ланглуа здесь нет или пока еще нет. Главное — не совершить ошибку на скользкой тропинке, на которой она с трудом удерживается, не свалиться в пропасть, куда он ее тащит, приходя в бешенство. Сандрина, не противясь, вытягивает ноги, устраивается поудобнее. Если он хочет, чтобы она легла, она ляжет. Они смотрят фильм, или, скорее, он смотрит, а она присутствует, находится рядом, у него под рукой, пока он гладит ее, как большую кошку. Таково его представление о спокойном вечере — он смотрит, что хочет, а Сандрина не возникает. Поначалу эти его машинальные ласки вызывали у нее ощущение счастья. Быть рядом с ним, чувствовать его тепло, его прикосновения — какое же это блаженство! Это теперь она понимает, что его раздражает, когда она читает, что он терпеть не может, когда она открывает рот; если вдруг она пытается высказать свое мнение о фильме или телепередаче, он смотрит на нее с изумлением, как на ребенка, который раз за разом спотыкается на одном и том же слове, в то время как ему давно пора понять, что бывает, когда он не старается. Она лежит, уставившись в экран, не вникая в сюжет, и думает, что было бы, если б она встала и сказала что-нибудь недопустимое вроде: «Мне скучно это смотреть, пойду лучше почитаю». Он сразу ее ударит? Или сначала разорется? И если разорется, как долго он должен орать, как страшно и громко, чтобы она могла нажать на кнопку? Лиза в самом деле находится близко, как она говорила? Сандрина прищуривается. Понятное дело — полицейской здесь нет. Здесь только он и она, Сандрина. Мысленно она возвращается к разговору с Лизой. Она сказала Лизе: «Нет, я не хочу уходить», хотя наверняка Лиза ждала от нее другого ответа. Но уйти — это слишком опасно, да и с какой стати она должна доверять этой женщине? Здесь