эти мужчины оставили, но следы нечеткие, обрывающиеся, и поиски требуют времени. Но Каролине есть что рассказать, уверяла Сандрину Лиза, проводив ее домой после посещения клиники. — Она помнит, что господин Ланглуа делал с ней, перед тем как убить. Его манера брать вас за шею разблокировала ее память. Она сказала, что процесс восстановления памяти напоминает рулетку. Крутится, крутится безостановочно, а потом внезапно всплывает маленькое воспоминание, и опять ничего. Запахи, цвет тоже помогают. Матиас что-нибудь скажет, с какой-то особенной интонацией — и воспоминания обрушиваются лавиной. Когда она увидела руку господина Ланглуа на вашей шее, она вспомнила, что точно так же он и ей клал руку, тряс, сжимал, бросал на пол. И главное, Каролина вспомнила, что она собиралась уйти от него. — Да, я это знаю, — кивнула Сандрина и спросила: — А вы уверены, что он не сможет вернуться так, что ваш коллега этого не заметит? Лиза в этом не сомневалась, и тогда Сандрина сняла с шеи платок и показала синяки, которые остались после того, как в субботу господин Ланглуа напал на нее. Потом она отвела Лизу на второй этаж в комнату для шитья и показала паспорт и деньги. Они стоят в кладовке лицом к лицу, Сандрина хочет, чтобы он увидел ее слезы и подумал, что она плакала, что она расстроена из-за того, что разочаровала его ужином, что она, как всегда, рабски покорна ему. Что она — толстая тупица, безмозглая уродина, дура, дура, дура, которая никогда не уйдет, потому что никто и никогда ее не захочет. Она сама о себе так думала, и он старательно укреплял ее в этом убеждении. Он говорит: — Ладно, не плачь. Жалкий мужчинка исчез. Он снова внушает страх, всеобъемлющий страх, от которого перехватывает дыхание и плавится нутро, и у нее снова напрягается затылок. Он возвращается на диван к своей пицце. Сандрина выходит из кладовки, закрывает дверь, проводит рукой по косяку, по дырочкам из-под шурупов старого навесного замка. Она как-то поинтересовалась, зачем тут висел замок, и он сказал, что чистящие средства и все такое стояли на полу, они запирали дверь, чтобы Матиас не зашел внутрь. Когда она переехала сюда, чистящие средства хранились в шкафчике на кухне, а Матиас уже вышел из того возраста, в котором требуются ограничения. Может быть, он солгал. Если он морил Каролину голодом, перекрывая ей доступ к еде, значит, он лгал. Он говорит: — Иди сюда. Это приказ, и она не спорит. Сандрина сидит рядом с ним, она съела пюре, ухитрившись выбросить сосиски, вкус которых кажется ей слишком