Тогда она не поняла, почему средство против слизней надо беречь от сырости и держать в прачечной, а фотографии — в гараже; потом решила, что мужчина, который плачет, не хочет нечаянно наткнуться на них, увидеть, страдать. Вероятно, спустя какое-то время Матиас принес фотографии в свою комнату и спрятал. Она смотрит на мальчика, на его мышиную мордочку, на тонкие ручки, стянутые слишком узкими рукавами. Матиас спустился в гараж, дотянулся до полок, до альбомов, забрал свои фотографии, и никто этого не видел. Сандрина им гордится, гордится вопреки своей книжке о детях, в которой утверждается, что скрытность — плохой знак. Чтобы сделать такое, надо исхитриться, надо быть очень ловким, в этом доме трудно что-то сделать незаметно. Не глядя на нее, Матиас как-то странно перемещается по комнате; он запаниковал и позволил ей войти, но ему неприятно ее вторжение; а ведь она никогда не повышает на него голоса, и ей непонятно, чего он боится, а потом до нее доходит: он хочет встать между ней и фотографиями, он разрешил ей войти, забыв, что они тут лежат. Неужели он опасается, что она накажет его? Отругает за то, что он без спросу взял фотографии и припрятал? — Какие хорошие фотографии, — говорит Сандрина как ни в чем не бывало, и явное напряжение, охватившее ребенка, мигом исчезает. Она не сердится, и он успокаивается. Она приближается к нему, под ногами что-то хрустит — это мешок для мусора. Одежда, из которой Матиас вырос, выстиранная и сложенная, хранилась в шкафу в коридоре, но Матиас извлек ее из шкафа и из мешка. — Тебе немного маловата эта футболка. Эй! Я жду. Что скажешь, мой хороший? — Я хочу, чтобы она меня узнала, — тихо-тихо отвечает Матиас. Сандрина приседает, в нерешительности смотрит ему в глаза: — Понятно. Понятно. И… ты уже выбрал, в чем будешь завтра? Матиас склоняет голову, указывает на дракона. — Как хочешь. Отлично. Может, уберем остальное? Твой папа… для него это тоже очень непросто, может быть, лучше, чтобы ко всему прочему в доме не было такого бардака? Вдруг мама захочет посмотреть твою комнату? Они вместе все собирают и складывают. У Матиаса не сразу получается. Обычно Сандрина сама занимается его вещами, но он быстро схватывает, его движения обретают четкость, и в итоге перед ним вырастают аккуратные стопки футболок. Теперь их можно уложить в темно-зеленые мешки для мусора и вернуть в стенной шкаф в коридоре. — Как будто ничего и не было, — говорит Сандрина и спускается вниз: пора приниматься за запеканку. Он во дворе; стоя спиной к дому,