не чувствует облегчения; паспорта в ее руке весят целую тонну — что с ними делать, как ей быть, чтобы не случилось еще одно светопреставление? Снова раздается шум мотора: это он. Должно быть, дожидался отъезда полицейской, может быть, на аллее у футбольного поля неподалеку от въезда в поселок; он приехал слишком быстро, чтобы списать это на совпадение. Сандрина растерянно оглядывается, колеблется, мнется, наконец заворачивает паспорта в желтый флис и убирает обратно в корзину. Если он сам докопает до паспортов, скажет, что корзину она не разбирала и ничего не видела. Хватает первую попавшуюся стопку и кладет ее на сверток, потом застывает, прислушиваясь. Он ставит машину, и проходит чуть больше времени, чем требуется, прежде чем гремят ключи в замке. Ее муж со вздохом наклоняется и снимает обувь; шаги на ступеньках чуть тяжелее, чуть громче. Приостанавливается в коридоре, чтобы распахнуть дверь в комнату Матиаса, идет дальше и обнаруживает ее в комнате Каролины. Глаза красные, изо рта противно воняет. Он напился. — Ты что тут забыла? — спрашивает с вызовом и упреком. Сандрина не знает, что сделала плохого; он же сам настаивал, чтобы она шила, вязала, наводила порядок, да еще вдобавок ко всему уволилась с работы; ему должно понравиться, что она тут занялась тряпками, но нет, он на грани ярости. И она опять говорит себе: «Не сегодня, моя крошка; и нужно дышать ровно, чтобы не дать ему заподозрить, что что-то не так, что я нашла тайник, что Каролина лжет, что Каролина его обманывала». Она говорит: — Видишь? Достала отрезы, подумала, может, сшить новые шторы в гостиную, и посмотрела, есть ли что-то подходящее. Это ее коронный прием: он любит, чтобы все было по полочкам, все на своих местах, это снижает его тревожность и стыкуется с его планами, в которые входит, что Сандрина должна быть при нем, чуткая, заботливая. Он говорит: — Мм… ну-у ланно… рас так. Ее муж в самом деле пьян, она еще не видела его таким, нет, никогда не видела. Он любит все контролировать и не выносит расхлябанности в хлам пьяного человека. Сандрина спрашивает себя, почему он так напился, а вслух говорит лишь: — Я приберусь тут и приду. Он уходит. Сандрина думает: он вел машину пьяный, а ведь уже неделю у его дома дежурит полиция. Чего он добивается? Может быть, ищет возможности поступать так, как хочется ему самому? На него первая жена свалилась как гром среди ясного неба, а раньше он страдал от вторжения в его жизнь Анн-Мари и Патриса. Жена вернулась из небытия, и он не может ничего сделать…