нуждается в ней. Психотерапевт морщит нос и говорит: — Я думаю, что присутствие человека, которого Каролина никогда не знала, может повредить процессу больше, чем что-либо другое. Но ее муж совершенно спокойно парирует: — Сандрина — моя подруга, она стала для Матиаса настоящей матерью, и здесь она у себя дома. Он кладет руку на шею Сандрины тем жестом собственника, который с самого начала так приятно обнадеживал ее; она чувствует его горячие пальцы у себя на затылке и не может удержаться от того, чтобы с легкой заносчивостью не посмотреть Каролине прямо в глаза, как бы говоря: «Видишь, видишь, я тоже имею право тут находиться». В глазах первой жены что-то мелькает, и Сандрина думает: «Она ревнует». Ее муж стоит в ожидании вердикта, но на самом деле он не сомневается: раз он так решил, с этой минуты Сандрина будет с ними, это его дом, и здесь он главный. Психотерапевт как будто размышляет, потом говорит: — Да, конечно, пойдемте. И теперь процессия шествует вверх по лестнице; скрипучая ступенька отзывается шесть раз: Каролина и Матиас, его отец, Сандрина, психотерапевт, полицейская. На прошлой неделе Каролина уже была в комнате Матиаса, однако они снова туда заходят. Психотерапевт восклицает: — Какой идеальный порядок! — словно в этом есть что-то плохое. И муж Сандрины говорит: — Матиас весь в меня, он очень аккуратный. — В его голосе звучит гордость. Потом он протягивает руку, чтобы взъерошить волосы ребенка, и заодно притягивает мальчика к себе, приобнимает его одной рукой, в то время как другая рука все еще лежит на шее Сандрины; они стоят втроем посреди детской, и он улыбается и ей, и Каролине. Каролина ничего не говорит, впрочем, она с самого начала была немногословна. Осмотрев детскую и спальню, они направляются к комнате с полками. Сандрина не спускает глаз с первой жены, следит за каждым ее вздохом и жестом, она ждет, что скажет Каролина, завидев большую корзину с тканями, но ничего не происходит. Каролина заходит в комнату и застывает в неподвижности, устремив взгляд в окно. Сандрине не видно ее лица, но ничего, ни одно движение не говорит о том, что Каролина что-то вспоминает. Она делает шаг, другой, разворачивается, но ее взгляд ни на чем не задерживается, пока она не подходит к книжным полкам. Кажется, что-то наконец привлекло ее внимание. Она наклоняется, чтобы прочесть названия, и указывает на книгу с синим корешком: — Я помню эту книгу. Я читала ее в лицее. Психотерапевт изображает ободряющую улыбку: — Очень хорошо, Каролина, продолжайте, не торопитесь.