Адмирал Колчак, которому очень нужно было оружие, чтобы победить большевиков, заключил со Страной восходящего солнца сразу несколько договоров на поставку оружия. Трудолюбивые японцы попросили аванс. Адмирал — человек слова — перевез в валютный банк Йокогамы двадцать с лишним тонн. А потом еще одну партию в банк «Тесэн Гинко». Оба транша добропорядочные японцы сразу переместили в самое надёжное хранилище империи — Государственный банк Японии — и оформили на физическое лицо, коим был начальник контрразведки адмирала.

Доверчивому атаману Семенову, который передал Японии на хранение еще почти три тонны российского золота, вообще просто написали расписку от руки и дали честное слово. А потом долго смеялись над ним за глаза.

После этого золотой запас Японской империи, едва составлявший две тонны золота, увеличился за счет русских более чем в десять раз и вырос почти до двадцати шести тонн.

Ситуация в России менялась стремительно. Вскоре большевики очень своевременно расстреляли Колчака, а потом устранили Семенова. И в Японии наступил праздник. Золото можно было не отдавать. Дав золоту отлежаться и легко отбив несколько вялых попыток уцелевших соратников адмирала и атамана попросить деньги назад, Япония стала считать запасы золота Российской империи своими по праву. По японскому праву. И после Великой Отечественной войны, наконец, пустила их в оборот.

«Получается, что все эти „Сони“, „Тойоты“ и „Мицубиси“, по сути дела, российские бренды? — озадачился Гризов, познакомившись с вопросом поглубже. — Во всяком случае, изначально построенные на деньги России».

Гризова удивлял тот факт, что более чем за сто прошедших лет никто из властителей России даже не попросил вернуть назад это золото. Хотя с учетом набежавших процентов за хранение — сумма получалась колоссальная.

— Придется это исправить, — решил Гризов и соткался в резиденции премьер-министра Японии, который минуту назад с удивлением узнал, что китайские войска внезапно исчезли из оккупированной страны в неизвестном направлении. Так быстро, что он даже не успел подписать безоговорочную капитуляцию, которую ему предъявили от имени генерального секретаря Ливея. Официальный бланк капитуляции со всеми печатями, но пока без подписи, лежал сейчас прямо перед ним. Министр еще окончательно не решил, что делать с этим счастьем, когда напротив соткался из воздуха молодой человек в европейском костюме.

Улыбнувшись, Гризов кивнул премьер-министру как старому знакомому, взял бланк с условиями капитуляции, смял его и выкинул в мусорное ведро.