— Капитуляцию уже можно не подписывать, уважаемый господин Ясумото! — пояснил он свои действия и положил на стол другую бумагу на таком же официальном бланке с изображением двуглавого орла. — А вот это подписать нужно. Стоит закрепить, так сказать, наши добрососедские отношения. Чтобы окончательно закрыть вопрос.

Премьер-министр, уже ничему не удивлявшийся сегодня, послушно прочел документ, в котором говорилось, что Япония навсегда отказывается от территориальных претензий на острова Курильской гряды и в знак доброй воли дарит России свой остров Хоккайдо.

— Договорились? — уточнил Гризов. — Большего за ваше спасение я и не прошу. Так, мелочь.

Премьер-министр кивнул, но еще долго смотрел на исторический документ, не в силах уразуметь происходящее.

— Подписывай, не тяни, — не выдержал Гризов, на которого давил груз еще нерешенных вопросов. — Подписал? Ну и молодец.

Свернув новый договор в трубочку, он встал с мягкого дивана и направился к выходу.

— Да, совсем забыл! — добавил молодой человек в европейском костюме, обернувшись в дверях. — Только что я уплатил ваши долги за незаконное использование российского золота. Само собой, с процентами. И перенес весь золотой запас Российской империи в слитках обратно в Санкт-Петербург и Москву. Так что, теперь можете вновь показать всему миру, как нужно строить экономическое чудо, но уже без ворованных русских денег. Удачи!

Премьер-министр Японии тоже пожелал гостю удачи. А, едва Гризов вышел за дверь, открыл стоявшую на краю стола шкатулку, достал позолоченный кинжал и сделал себе сэпукку.

Пока одной из своих оболочек Гризов перемещал золото в Питер, зацепил из астрала ещё одну историческую несправедливость, которую давно требовалось исправить. Только на сей раз связанную с немцами.

Когда Петр Первый в восемнадцатом веке решил создать в Санкт-Петербурге Академию Наук, ученых в России было маловато. Не дождавшись запуска проекта, сам царь-реформатор умер. И Академию открывала уже новая императрица Екатерина I. Однако вскоре сложилась странная ситуация — Академия уже была и вовсю изображала бурную деятельность, но своих академиков в России еще не было. А потому было велено на первых порах приглашать иностранцев. Даже написать русскую историю было поручено немцам, славившимся своей ученостью. На этом поприще особенно проявили себя приехавшие в разные годы в Россию великие русские историки: Готлиб Байер, Герард Фридрих Миллер и Август Шлёцер. Поездив по монастырям с разрешения императрицы и ознакомившись с древними летописями, благо читать по-русски умели, эти ученые мужи выяснили странные вещи. Позволившие им увидеть историю не только Руси, но и Европы в совершенно новом свете.