В тоне Ивана было столько презрения, что Валера тяжко вздохнул, явно ожидая конфликта.
– Не думаю, что он испугался, царевич, – спокойно ответил Женькин дядя. – Он не стал казнить ее по другой причине. И эта причина сейчас стоит справа от тебя.
Иван медленно повернулся к младшему брату. Никита дернул заусенец так, что появилась кровь, и удивленно распахнул глаза.
– Их младший сын вскоре должен был появиться на свет. Кощей потребовал отдать ему ребенка через шесть месяцев после рождения. Это и была плата вашей матери за предательство. Кощей не желал еще одного наследника, пляшущего под дудку женщины, которая стремилась его погубить.
Никита невесело усмехнулся и, покачав головой, вновь опустил взгляд. Если бы только Ева могла говорить, она бы непременно сказала, что все не так. Что Кощей по-настоящему любил младшего сына. Любил настолько, что позволил ему вырасти вот таким: отвратительно играющим в шахматы, плохо музицирующим и наплевательски относящимся к протоколу. Но все, что она могла, – попытаться передать эту мысль взглядом. Вот только Никита упорно смотрел в пол.
– В установленный срок она дитя не отдала, – продолжил Матвей Семенович. – Понадеялась, что Предел и горы ее защитят. Но они не защитили.
– Потому что правда была не на ее стороне, – негромко произнес Женька, хотя никто не спрашивал.
– Вот, собственно, и все, – закончил Матвей Семенович. – Такое доказательство устроит? Величайшая волшебница в месте своей силы не смогла справиться с метелью, а Предел пропустил Кощея по первому требованию, чтобы он мог забрать сына. Горы же, укрыв мать, отдали дитя. Волшебство нельзя подкупить, и вы это знаете.
– Выходит, отец забрал тебя и вырастил таким, каким хотел тебя видеть, – после паузы произнес старший царевич странным тоном. – Это все меняет.
Никита поднял на него взгляд.
– Это не меняет ничего. Ему нужно было вернуть наследника.
– Только ли это? – приподнял бровь Иван, разглядывая брата.
Кажется, он решил, что в их семье появился еще один претендент на трон.
– Вопрос в том, что вы будете делать теперь, – сказал Матвей Семенович. – Уйдете и оставите Кощея здесь навеки или попытаетесь его спасти?
– Ты знаешь, где наш отец? – спросил Иван и, дождавшись кивка, уточнил: – Что ты хочешь за эту информацию?
Привет, добрый Корвин, приучивший царевичей к тому, что все имеет свою цену. Матвей Семенович посмотрел на Глеба, потом вновь повернулся к Ивану и произнес то, чего, наверное, никто не ожидал от него услышать. Ева так точно не ожидала.
– Я хочу выбраться отсюда.
Можно ли верить человеку, предавшему однажды? Кажется, этот вопрос возник у каждого присутствующего.