Мама, ничего не ответив, принялась накрывать на стол. Ева так же молча к ней присоединилась. Поели они тоже в молчании. Папа унесся мыслями в неизведанные дали, а мама с Евой то и дело смотрели на кольцо, так и лежавшее между корзинкой с хлебом и блюдом с нарезанными дольками помидорами.
После ужина Ева спряталась у себя в комнате с твердым намерением сшить домовому одежду, потому что завтра вечером ей предстояло вернуться в школу, а оставлять беднягу одетым в лохмотья еще на неделю не хотелось. Волшебными иглами она умела пользоваться с детства. Как бы ни сторонилась мама волшебства, вот такими бытовыми помощниками она не гнушалась. Наверное, потому, что это волшебство было ненастоящим.
Пока Ева шила, из ее головы не выходило кольцо, которое не должно было сработать, но совершенно точно сделало ее полностью невидимой. И не на мгновение, а до тех пор, пока она его не сняла. А еще где-то фоном шло горькое, уже подзабытое чувство обиды. Только раньше Ева злилась на бестолковую Золотареву и ее подпевал, а теперь обижалась на людей, которые стали ей друзьями. Оказывается, никто из них не поддерживал ее в наивном стремлении вернуть волшебство в наш мир. Возможно, они были правы, учитывая то, что Ева узнала от мамы о Кощее. Но расставаться с мечтой было больно, а чувствовать себя покинутой друзьями еще больнее.
Глава 5. Домовой и более важные вещи
Утром Ева проснулась в плохом настроении, потому что всю ночь ей снилась какая-то муть: погони и волшебные шары, похожие на те, что были в подземелье у Вия. И она опять была одна, потому что друзья ее бросили.
Ева наскоро позавтракала, уложила в пакет сшитую для домового одежду и волшебные ножницы с волшебной иглой на случай, если придется что-то подрезать на месте. Тут же в пакетике лежали лапти, с которыми помог папа, хоть мама и ворчала, что Ева должна все сделать сама. Благо плести лапти целиком не пришлось. В наборе с одеждой шли заготовки, которые нужно было лишь соединить друг с другом.
Когда Ева уже обувалась, мама неожиданно тоже натянула зимнее пальто, а на недоуменный взгляд дочери пояснила:
– Дачу проведаю заодно. Ну и на домового твоего посмотрю. Я все равно сегодня выходная.
После этого заявления Ева испытала двойственные чувства. С одной стороны, она радовалась, что не придется ехать одной, а с другой – нервничала, что домовой может сболтнуть лишнего. Хоть Глеб и уверял, что можно сказать, мол, я не могу нарушать клятву, на деле Ева не представляла, как сказать подобное маме.
Они были на полпути к метро, когда в общий чат пришло сообщение.