Ева виновато сжалась, сообразив, что она – единственная из всех – от страха забыла о том, что является волшебницей. Нужно просто собраться! Там Никита, которому нужна помощь!

Инструкции Глеба были простыми и понятными. Вот только на деле смотреть на преграду и мечтать, чтобы она устояла и осталась целой, оказалось невероятно сложно, потому что то тут, то там возникали прорехи, в которые пытались прорваться оскаленные морды, острые когти, черные крылья, чешуйчатые лапы.

Иван был похож на танцора, исполняющего какой-то безумный танец. Он без конца перемещался, размахивал руками, уворачивался, отклонялся. А лучи, слетающие с его пальцев, были пугающе красивы и так же смертоносны.

Ева мимоходом удивилась тому, что ей совсем не жаль тварей. Лика бы, наверное, их пожалела. А может быть, и нет, учитывая, что они потом так же ворвутся в их мир и ни у Евиных родителей, ни у Ликиной сестренки не будет возможности скрыться или победить в этой битве. Людям против них не выстоять. В одном прав был Иван: человечки действительно слабее высших.

Ева приказала себе сосредоточиться и наконец почувствовала давление на выставленные вперед ладони. Как будто она уперлась в горячую пульсирующую стену, движущуюся прямо на нее. В памяти некстати всплыл зал со множеством дверей, стены которого сужались, но Ева тряхнула головой и собралась с мыслями, несмотря на то что сердце колотилось от страха как сумасшедшее. Она волшебница. Она обязана помочь друзьям, Кощею, который на нее надеется, Ивану, который так отчаянно бьется, Никите, которого они больше не видели, но Ева верила, что младший царевич где-то там, в этом условном пространстве, так некстати провалившемся в подземный мир.

– Мне кажется, нам хана, – неожиданно сообщил Женька, и Ева почувствовала, как невидимая стена рухнула ей на ладони.

Сердце подскочило и заколотилось в горле. Ева отчаянно толкнула преграду, мысленно умоляя ее: «Стой! Только стой! Пожалуйста!»

– Держи! Все получится! – Она не сразу узнала голос Кощея – так напряженно он звучал.

Но именно этих слов ей, кажется, не хватало. Она знала Кощея десять лет. Десять лет она верила в него. Даже когда больше никто не верил.

Неожиданно давление с рук исчезло, и Ева полетела вперед, не сумев удержать равновесие. Впрочем, смутиться от своей неловкости у нее не было ни времени, ни сил. Валера рухнул рядом, а Женька еще и прокатился пару метров, едва не врезавшись в Никитину преграду.

Даже Вий оказался на земле.

Иван, единственный, кто не усиливал барьер, тяжело дыша, опустился на одно колено. Впрочем, руки он все еще держал на отлете, готовый в любую секунду вновь разить нападавших.