— Гриша!

— Целый! — ответил он из канавы.

Я увидел его руку, потом голову. Он лежал на боку и пытался подтянуть автомат. Он зацепился ремнём за корень. Богдан выстрелил. Выждал и снова нажал спуск. Я дал короткую очередь вправо. Там сразу пригнулись. До открытого места теперь было совсем недалеко, но подняться мы не могли. Справа стреляли вдоль опушки, сзади приближались те, кто шёл по нашему следу. Я нажал тангенту.

— Синицын, нас к дороге прижали. До выхода метров сто.

— Где именно?

— Слева от лесного проезда. В канаве. Справа обошли.

— Вижу ориентир. Не поднимайтесь пока.

Я посмотрел на светлую полосу впереди. Оттуда нас, может быть, и видели. Мне были заметны только кусты, земля и обрывок серого асфальта.

— Давайте думайте там шустрее. Долго мы тут не протянем.

— Знаю.

Связь оборвалась. Я убрал рацию и выстрелил ещё раз. Лента подалась в приёмник. Пустые звенья упали на листья. Оставалось совсем немного.

О том, что происходило на блокпосту, мне потом рассказал военные. Колонну увидели, когда ЗИЛ выбрался на основную дорогу. Сначала не поняли, как он вообще движется. Муса вёл его на остатках шин, осторожно подруливая, а за ним, почти вплотную, полз последний джип. Потом из машин начали вытаскивать людей. Начальник поста вызвал старшего, доложил ещё раз. Синицын стоял рядом с рацией и говорил с нами. Его слышали. С возвышения возле поста просматривались дорога и край леса. Военные видели, как Али и Быков вывели Равиля. Видели, как Богдан вернулся назад. Через оптику заметили и тех, кто шёл за нами. До этого им запрещали выдвигаться в лес. Теперь боевики вышли к подступам поста и продолжали огонь в сторону дороги, по которой уходили освобождённые. Начальник поста ещё что-то уточнял по связи, когда пули ударили возле обочины перед его людьми. После этого он отдал команду.

Я услышал тяжёлые выстрелы впереди и сначала решил, что нас обошли ещё и там. Уткнулся лицом в землю. Затем затуманенный усталостью и болью мозг определил, что бьет автоматическая пушка БМП. Над лесом прошёл резкий, плотный грохот, тридцатимиллиметровые снаряды ломали деревья и вспахивали грунт в кустарнике. Справа затрещали ветки, с дерева, за которым только что стреляли, посыпалась кора и щепки. Богдан поднял голову.

— Наши!

Я хотел посмотреть, но он ударил ладонью по земле.

— Лежи!

С дороги били поверх нас. Отдельные выстрелы сливались в короткие раскаты, после каждого справа становилось тише. Потом заработал пулемёт. Из рации прорвался Синицын:

— Серый, лежать! Вас прикрывают! Не вставайте!

Я прижал щёку к холодной земле. Гриша лежал в канаве, закрыв голову здоровой рукой. Богдан смотрел назад. Оттуда ещё ответили несколько раз. Потом кто-то закричал, затрещали кусты. Теперь звук удалялся. Я не стал стрелять вслед. Даже не повернул пулемёт. Несколько секунд мы просто лежали.