Да.

Хорошо.

Я уставилась в экран.

И всё?

Ответ пришёл не сразу.

Если напишу всё, что хочу, вы не уснёте.

Чёрт.

Я села на край стула, прижала телефон к колену и несколько секунд просто дышала.

А если я уже не усну?

Пауза.

Потом:

Тогда виноват я.

Нет, ну это уже издевательство.

Я набрала:

Вы всегда так действуете на женщин?

Нет.

Опять «нет»? Это ваше любимое слово.

С вами — да. Потому что с вами мне приходится всё время опровергать то, что вы сами себе придумали.

Я прикусила губу.

Он был прав. И от этого хотелось стукнуть его чем-нибудь тяжёлым.

И поцеловать снова.

— Боже, как плохо, — пробормотала я, выключая экран и отбрасывая телефон на стол.

Спала я снова отвратительно. Но уже по другой причине.

На следующее утро мир выглядел так, будто ничего не случилось. Ноябрь, серое небо, люди в метро, кофе в бумажных стаканах, шум офиса. И только внутри меня всё было сдвинуто на несколько градусов. Не критично. Но достаточно, чтобы привычное положение вещей больше не возвращалось.

Кира поняла всё сразу.

— Ты целовалась, — сказала она, едва я вошла.

— Доброе утро.

— Даже походка другая.

— Замолчи.

— Он хорошо целуется?

Я бросила сумку на стол.

— Слишком.

— Ну всё, — трагически вздохнула Кира. — Значит, ты пропала окончательно.

— Я ещё здесь.

— Телом — да. Душой уже где-то между его машиной и твоей моральной обороной.

Я не стала спорить. В этом уже не было смысла.

В полдень Роман не написал. В час — тоже. В два я поймала себя на том, что начинаю раздражаться.

— Нельзя так быстро привыкать к мужскому вниманию, — отчитала меня Кира, когда я в третий раз без причины разблокировала телефон.

— Я не привыкла.

— Конечно. Поэтому проверяешь экран так, будто он там должен вырасти сам.

— Может, он занят.

— Может. А может, решил не душить тебя сообщениями.

Это было слишком разумно, чтобы мне понравиться.

Он написал только в пять вечера.

У меня срочная поездка за город. Вернусь поздно. Не теряйте меня раньше времени.

Я перечитала сообщение дважды.

Не теряйте меня раньше времени.

Словно уже имел право такое писать.

Словно между нами уже возникло что-то, что можно потерять.

Я ответила не сразу.

С чего вы взяли, что я собиралась?

Вы умеете резко отступать. Я запомнил.

Это правда. И меня это разозлило.

Тогда считайте, что сегодня я великодушна.

Спасибо. Постараюсь заслужить это очно.

Я отложила телефон, но раздражение не ушло. Потому что за этой его прямотой всё равно оставалось пространство, в которое легко было провалиться. Он явно шёл ко мне. Но как далеко? И с чем внутри? И не станет ли в какой-то момент слишком много этого контроля, этой уверенности, этой его мужской силы, под которую так легко расслабиться и так трудно не попасть целиком?