— Хорошо, — сказал он спустя паузу.

— Правда?

— Да.

— Не злишься?

Он усмехнулся без радости.

— Ещё как. Но ты просишь не свободу от меня, а время рядом с собой. Это разные вещи.

Я выдохнула.

— Спасибо.

Он поднялся. Подошёл ближе. Остановился, но не коснулся.

— Только, Лада…

— Что?

— Не используй эти два дня, чтобы напугать себя до истерики.

— Постараюсь.

— И ещё.

— Да?

— Кольцо оставь у себя.

Я сглотнула.

— Почему?

— Потому что я не забираю назад то, что предложил сердцем.

Вот после этой фразы стало совсем тяжело.

Я кивнула.

Он всё-таки коснулся меня — кончиками пальцев, очень коротко, убирая прядь волос за ухо. И только потом отошёл.

Когда дверь за ним закрылась, в квартире стало не пусто.

Стало тихо так, будто кто-то вынул из воздуха самую важную часть напряжения.

И я впервые по-настоящему испугалась не предложения.

А того, насколько мне уже не нравится жить без него даже два дня.

---

Глава 34. И в радости, и в страхе

Глава 34. И в радости, и в страхе

Глава 34. И в радости, и в страхе

Лада.

Пауза оказалась самым жестоким, что я могла себе придумать.

Потому что, когда рядом нет мужчины, который тебя раздражает, тревожит, сбивает дыхание и при этом держит мир удивительно собранным, вдруг становится видно: проблема не в нём. Проблема в том, насколько глубоко он уже вошёл в твою внутреннюю систему.

Первый день я держалась.

Работала. Пила кофе. Отвечала на его короткие сообщения — без лишнего, но тепло. Он не нарушал условий. Не приезжал. Не звонил без повода. Только утром написал: «Поела?», днём — «Как проходит твой хаос?», вечером — «Не забудь закрыть окно в спальне. Ночью будет ветер.»

И вот эти мелочи убивали сильнее любых признаний. Потому что любовь в словах ещё можно анализировать. А заботу в деталях — уже нет.

Кира наблюдала за мной с откровенно похоронным сочувствием.

— Всё? — спросила она на второй день к обеду. — Ты уже поняла, что пауза была глупой идеей?

— Она была нужна.

— Кому?

— Мне.

— И что дала?

Я уставилась в чашку.

— Чёткий диагноз.

— Ну?

— Я его люблю.

Кира замолчала. Даже не хмыкнула. Это было серьёзно.

— Так, — сказала она спустя несколько секунд. — Повтори.

— Я. Его. Люблю.

— Господи, — выдохнула она. — Ну наконец-то ты перестала топтаться у входа в очевидное.

— Спасибо, очень поддерживает.

— Я серьёзно. Ты ведь мучилась не потому, что не понимала. А потому, что понимала слишком хорошо и пыталась оттянуть момент признания. Хоть самой себе.

Я откинулась на спинку кресла.

— Это всё равно страшно.

— Конечно. Потому что теперь либо жить честно, либо врать себе до последнего. А ты с ним уже не сможешь врать. Он тебе не даст.

Вот именно.